Она в твоем сердце

Глава 79

Катя

Сегодня все изменится.

Грудь вздымается рывками от навязчивой мысли.

Я склоняю голову к плечу и провожу ладонями по бедрам, расправляя складки жемчужного атласного комбинезона. Брючины палаццо уходят в пол, а топ под горло закрывает только одно плечо. В зеркале фойе роскошного ресторана я выгляжу взрослее: гладкая прическа с прямым пробором придает строгости, а натуральный макияж с каплей серебристого глиттера и длинные серьги, бьющие по ключицам, разбавляют образ романтикой.

Улыбка расцветает на лице. Комбинезон — единственная вещь из моего гардероба, которая долго не находила случая и достойного повода для выхода. Но я напряжена, прямо как струна. Коснись, и я лопну.

Трясу кистями в попытке расслабиться. Каждый час приближает нас к Новому году, а затем и к важному разговору. Разве появится момент удачнее, чем праздник? Рома в хорошем настроении, дети рядом, мы в кое-что веки не ругаемся каждые пятнадцать секунд.

— Сервис отстой, — недовольно рычит мой парень.

Его голос я слышу, прежде чем силуэт во льняном костюме песочного оттенка появляется на лестнице за моей спиной. Я разрешаю себе полюбоваться нами в отражении: мне доставляет наслаждение наш вид. И оглядываюсь, когда фигура Ромы вырастает за спиной.

— Тебя снова не пустили к детям? — я закидываю руки ему за шею и с удовольствием провожу ладонями по волосам на затылке.

Приятная щекотка проходится по пальцам, словно бархат. Знакомый аромат и близость любимого человека успокаивают. В конце концов, должны же мы друг друга понять?

— Хуже, — бубнит он, приглаживая невидимые завитки у меня на висках. — Заявили, что детская программа закончится после курантов. Нововведение.

Я очень хотела, чтобы появился такой момент. Без детей. От мысли, что все произойдет прямо сейчас, потряхивает, но я пожимаю плечами.

— По-моему, неплохо. Зачем им наблюдать за распитием под куранты?

Рому мой аргумент не убеждает.

— Семья должна встречать Новый год вместе. Дети — с родителями.

— Они в соседнем зале, Ром.

— Поэтому эта богадельня еще стоит на курьих ножках, — уголки его губ одобрительно подрагивают.

Рома очень забавный, когда ревнует. И мне приятно, что мои дети уже немножечко его. Ответственность за мальков, когда ты сама еще совсем девочка, — тяжкий груз, поэтому я безмерно благодарна ему за возможность немного выдохнуть. Нельзя же жить одними братьями и сестрами, в самом деле!

— Если появляется возможность отдохнуть от детей — лучше принять ее с благодарностью, — целую Рому в щеку и, стерев несуществующий след, беру его под руку. — Никто в конце памятник за самопожертвование не поставит и спасибо не скажет. Пойдем обратно? Наверняка наш заказ уже принесли.

Просторный зал, утопающий в золотистом свете свечей, встречает нас нежными переливами классической музыки. Вдали слышен грохот из соседнего ресторана, где программа далека от спокойной. Столики заняты, но, несмотря на полную посадку, атмосферу романтики поддерживает хитрый декор. Имитация Спасской башни расположена точно в центре. Окруженная елями, она показывает время на четыре стороны света и готовится отбить удары в честь Нового года.

От искусственного снега, летящего на нее с потолка, усыпанного звездами, у меня бегут мурашки.

— Очень заморочено с залом, — восторженно шепчу я, когда Рома отодвигает мне стул. — Я впервые вижу, чтобы в Новый год была такая тишина в заведении.

— После двенадцати начнется вакханалия, как и везде, — отмахивается он и садится напротив, едва не задев в полумраке подставку с моей сумочкой. — Ничего не видно. Могли бы и свет прибавить.

— У нас часто проходят мероприятия в полумраке, — замечаю я на автомате и с аппетитом берусь за вилку и нож.

Я готова съесть слона. То ли от волнения, то ли оттого, что последние дни никакая еда не лезла, на меня нападает зверский голод. На бифштекс с кровью я смотрю глазами настоящего хищника. Еще миг — и захлебнусь слюной.

— Ты же не ешь грубое мясо.

— А тебе это не нравится? — парирую я и вонзаю прибор в сочную мякоть.

— Ясно, — звучит громовым раскатом, а следом Рома вскидывает руку: — Официант! Мы это не заказывали. Позовите администратора.

Да, я действительно не заказывала бифштекс. Но, черт возьми, сейчас я готова за него кого-нибудь убить!

— Ром, все в норме, — одергиваю я его и оборачиваюсь к зависшему у столика работнику в уютном зеленом фартуке. Я вежливо улыбаюсь молодому человеку. — Не стоит. Меня устраивает блюдо.

Чем Роме не понравился мой бифштекс? Но он багровеет на глазах.

— Я сказал, чтобы принесли наш заказ.

Официант беспомощно смотрит на меня, я — на раздувающиеся ноздри Ромы.

— Ром, мне правда нравится.

— Катя, мое терпение на исходе. Твои чертовы уступки уже поперек горла.

Нервный смешок вырывается сам по себе.

— Рома, я тебе прямым текстом говорю, что хочу съесть бифштекс.

— Не начинай. Я твои страдальческие выверты за километр чувствую.

Я ничего не понимаю, потому откладываю приборы и смотрю на своего парня. Сожаление и боль разрывают сердце.

— Ром, мы сейчас ругаемся из-за куска мяса.

— Которое ты не ешь, — мятая салфетка летит в урну. — Чего встал? Убери эту дрянь и принеси то, что заказали.

— Я ем мясо! Ем! — взрываюсь, не понимая, что и как мне объяснять. Локти ударяются о столешницу, когда я практически выхватываю тарелку и едва не плачу: — Ром, пожалуйста. Давай просто отпустим официанта.

Ничего не происходит. Мы молчим и рвано дышим дыхание, как два загнанных зверя. Кусок снова не лезет в горло, и я обреченно опускаю руки на колени. Взгляд оседает на зеленой бутылке в ведерке со льдом, рядом с которым стоят бокалы. Ее обвивает елочная гирлянда с мигающими лампочками, и тени пляшут на лице Ромы.

— Я не могу решать, где мне отдыхать, что покупать, кем работать, а теперь и есть.

— Все, завелась, — закатывает глаза Рома и откидывается на спинку стула. — Живешь, дура, всем на зависть. Я тебя пытаю или что?

— Дышать не даешь, — вырывается вместе с потоком воздуха. — Я просто задохнусь до конца твоего ремонта.

Я вижу, как Рома замирает. Он опускает руки, хмурится, выпрямляется и вопросительно смотрит на меня.

— При чем тут мой ремонт?

В его елейной интонации нет ничего хорошего. Я не планировала, что разговор вильнет в эту сторону. Подготовленные слова испаряются из головы быстрее, чем пузырьки из шампанского в наших бокалах.

Но я слишком устала.