Страница 113 из 168
Глава 78
Рома
— Ты хочешь уволиться.
— Нет, пап, я беру перерыв. Мне нужен отдых, чтобы сосредоточиться на своих делах и подготовке к свадьбе…
— То есть увольняешься.
Я открываю рот, но тут же обессиленно выдыхаю и растираю переносицу. Голова ноет, а недовольное сопение отца в трубке не добавляет радости. Целый вечер я скакал с девочками вокруг елки, водил хоровод и слушал стихи. Клянусь, дети — это сложно! Особенно в праздники, когда градус их активности взлетает до небес.
— Пап…
— Ясно. Бросаешь бизнес, отца…
Заунывные речи сопровождает кряхтение и звуки аэропорта. Где-то объявляют посадку, а следом просят кого-то пройти к стойке регистрации. Похоже, папа наконец-то вылетает в Санкт-Петербург, что очень сказывается на его настроении. Не любит он долгие перелеты, толпища и неудобства в поездках.
Впрочем… Как иначе? Демьян Витальевич недоволен по жизни всем и вся.
Такое чувство, что папу достали из утробы, а он презрительно оглядел мир, поморщился и потребовал вернуть его обратно. Первое написанное им письмо — жалоба Деду Морозу на комки в манной каше, которую варит бабуленька. В детском альбоме нет ни одной счастливой фотографии, потому что папа никогда не улыбается.
Но самое ужасное, что мы — все такие. Даже очень дальние и не сильно кровные родственники.
— Пап, ну хватит. Я же не сказал, что ухожу из ресторана навсегда, — прислоняюсь к стеклянной перегородке и смотрю на горящие впереди огни. Город не спит, готовится к завтрашнему празднику. — Пожалуйста, не порть мне настроение своим ворчанием. Хочу поговорить с тобой, как сын с отцом.
— Поразительно, — раздается в трубке ехидное хмыканье. — Двадцать с хвостиком лет морду делал тяпкой и орал, что все сам, а тут про папу вспомнил. Куда же делась гордыня, любовно взращенная в тебе Наирой? Ваши секретики, тайные чатики, переписочки, разговорчики по душам.
Начинается.
Я закатываю глаза.
Триста лет теперь ту дурацкую ситуацию вспоминать будет?
— Прости, что не сказал тебе про мамины матримониальные планы насчет Вики, — раздраженно отвечаю я, заводясь с пол-оборота. Вот умеет взбесить, а! — В следующий раз обязательно поорем друг на друга на сей счет!
Папа цокает, пока из меня клочьями выходят гневные пары в соленый воздух. Темно-зеленая рубашка неприятно липнет к телу, и хочется поскорее содрать ее с себя. Меня бесит все: невыносимая жара для зимнего времени, слишком яркие огни впереди, шорох прилива, визги и смех позади…
Как же задолбало.
Стоп.
Я закрываю глаза и считаю до десяти. За перегородкой находится моя семья: будущая жена, дети, быт. Они ни в чем не виноваты. Их не касаются наши с отцом разногласия. Да и вообще мои терки с кем-то из родни.
— Папа, я правда не хочу с тобой ссориться, — делаю очередную попытку поговорить с упрямцем на той стороне. — Мне нужна помощь.
На сей раз, кажется, работает, и отец вздыхает.
— Рома, ты взрослый и умный парень. И сам решаешь, как тебе жить, чем зарабатывать и на ком жениться. Ставить меня в известность необязательно, извиняться тоже. Да, мне не нравится, что мой единственный сын уходит из бизнеса…
Единственный.
Проклятое слово режет похлеще тупого ножа, однако я вновь перебарываю эмоции и трясу головой. Хвататься за призрак Макса — все равно что отрезать себе конечности по кусочку. Толку ноль, боль адская, много лишних мыслей, которые не приносят ни облегчения, ни покоя. Только горечь и ненужное чувство вины.
— На самом деле я не знаю, стоит ли нам с Катей жениться, — растерянно говорю вслух то, что крутится в голове последние несколько дней. — Отношения существуют в режиме ожидания ссоры и вечного напряжения.
— Ну и?
— Папа.
— Рома, дитя мое ненаглядное, — мне чудится, как отец закатывает глаза. Прямо как я пару минут назад. — Ваши разногласия живут в ваших головах. Пока вы к ним прислушиваетесь, ни о каких нормальных отношениях речи не идет. Мы с твоей матерью три раза поругались перед моим вылетом. Думаешь, это помешало ей закатить семейный ужин в честь Нового года и уточнить у меня список блюд?
— Нет.
— Во-о-от! Иногда в браке трясет, как во время турбулентности. Периодически шатает крышу и случаются всякие нелепые казусы.
— Там сложно все. Мы постоянно ругаемся. У Кати загон какой-то на показывание мне крутости своих яиц, которых у нее в помине нет.
— И что теперь? Разойдитесь в разные комнаты, остыньте, подумайте, вернитесь и поговорите. Только именно говорите. Языком, буквами на бумажке, сообщениями в смартфоне, а не криком друг на друга. Понятно?
— Почти, — бурчу я и кошусь на появившийся за перегородкой Катин силуэт. — Ладно, пап, мне пора. Завтра Новый год, так что поздравляю заранее.
— Заранее никто не поздравляет.
— Ой, не начинай. Пока.
Я кладу трубку и ловлю на себе озабоченный взгляд.
— Все в порядке? — спрашивает Катя и устало трет лоб. Аккуратно, чтобы не стереть идеальный макияж. — Боже, я так умаялась. Давай просто ляжем пораньше?
— Ты сегодня весь вечер сонная, — хмыкаю я и протягиваю ей руку. — Пошли. Нам и правда лучше отдохнуть перед завтрашним праздником.
Пальцами второй нащупываю коробочку с кольцом в кармане и тяну Катю обратно в комнату.
Завтра все изменится.