Страница 100 из 168
Глава 67
Катя
— Вижу, вы изрядно утомились. Нелегкий выдался день?
Наш постоянный клиент, пожилой мужчина лет восьмидесяти, с седыми висками и лысиной под мягкой кепкой, смотрит на меня с теплом и заботой.
— Присядете? — он указывает прибором на стул напротив, когда я осторожно зажигаю свечку на его бенто-тортике.
— Извините. Полный зал.
Я не лукавлю: народ прибывает с каждой минутой. Звенит колокольчик, раздается стук каблуков новенькой. Она вышла на помощь Роме в качестве администратора в зал. Маленькая и круглая, она похожа на шар для боулинга с ножками, но я ее отлично помню по любимой пекарне. Только имя не отложилось.
Я знаю, что она замечательный администратор, и мне странно, как в самый горячий период у нее нашлось на нас время. Но в моей голове хватает проблем и без посторонних. После нашего разговора со злобной сучкой, которую я отказываюсь называть прекрасным именем «Света», коллеги косятся на меня, как на прокаженную.
Мало ей. Ничего, я поговорю с ней потом. Меня и без их тупых сплетен мутит, вон, даже вырвало после обеда.
Мужчина кивает с вежливым пониманием, откладывает сверкнувшие в свете огней приборы и выпрямляется, закрыв глаза, словно ребенок. Я мечтаю, чтобы список его желаний оказался поменьше, и переступаю с ноги на ногу, пока чешки трутся о натертые мозоли. О чем в его возрасте можно мечтать так долго?
При мыслях о времени я неосознанно кошусь в сторону коридора. Рома с Викой не показываются из кабинета с момента, как оттуда вышла я.
— Я задерживаю вас, простите. Идите.
Стыдно невероятно. Я оборачиваюсь и поджимаю губы на внимательную улыбку мужчины.
— Прошу прощения.
— Ничего, ничего, — он указывает на стол перед собой. — Я понимаю. Мне больше некуда спешить, а вам стоит поторопиться.
Свеча на торте еще горит, а мой взгляд не отпускает поедающий воск язычок пламени.
— А можно сказать?
— Да, с удовольствием, — мужчина улыбается, вытирает рот салфеткой, затем расправляет ее на коленях. — Прошу вас.
— У меня папа примерно вашего возраста, — неловко начинаю я, готовая замолчать в любой момент, но он внимательно слушает, — был.
— Соболезную.
Я киваю на автомате.
— Знаете, я бы очень хотела оказаться рядом с ним, как с вами. Но совершенно не понимаю, о чем с ним говорить? Разница поколений, интересов… Я люблю его, но разрыв кажется колоссальным. Я просто хочу сказать, что в жизни сложно, вам это известно лучше моего. Возможно, вы не так одиноки, как думаете?
Я смотрю в его голубые, подернутые серой дымкой глаза. Маленькая свеча догорает и гаснет, последний раз плюнув искрой, а я сожалею о своих словах. С чего я взяла, что мужчина чувствует себя одиноким? Подумаешь, постоянно проводит время сам с собой. Вдруг ему комфортно?
— Извините, я пойду.
— Знаете, за что я люблю это место? — перебивает меня мужчина, когда я опускаю поднос и собираюсь отойти.
— Нет.
— Оно исцеляет души.
От столика я отхожу в глубокой задумчивости и едва не падаю, когда меня чуть не сметает с пути наша новенькая администраторша. Поднос летит на пол и со звоном подпрыгивает, но никто не обращает внимания. В зале гул. Если меня насмерть затопчут, люди не заметят.
Пусть чьи-то сердца «Белуга» и лечит, мое она жадно поедает.
— Уволюсь к чертям, — психую я и швыряю поднос на барную стойку.
Юра, полирующий стакан, вскидывает светлые брови. Он бросает быстрый взгляд в зал и, пока никто ничего не видит, убирает поднос с поверхности.
— Что за приступ?
— Меня ненавидят, а я устала торчать в токсичном коллективе.
— Понятно, — со смешком выдыхает Юра. — Слухи не дают покоя?
— Да плевать мне на них! — выкрикиваю я слишком громко, поэтому боязно оборачиваюсь, он кашляет, чтобы замаскировать смех. Я опираюсь на стойку и наклоняюсь. — Она просто меня бесит, ясно?
— Вика?
Я зависаю.
— При чем здесь Вика?
Юра моргает два раза и трясет головой.
— Забей, — он возвращается к своему занятию, будто ничего не случилось. — Продолжай.
— Я про Свету, — поясняю я. — Ты знаешь, что она несла в самом начале моей работы?
— Догадываюсь.
— Коза, — шиплю я и благодарно принимаю стакан воды из рук Юры. — Ладно, я просто психую. Никак у меня не получается вписаться в коллектив. Завидую.
— Кому?
— Тебе. Ты будто всегда здесь стоял, где-то между мартини и ликером.
Я делаю несколько глотков и с удовольствием причмокиваю. От воды в голове проясняется, а желание бросить работу и свалить в закат медленно растворяется. Еще не хватало из-за какой-то дуры уходить с насиженного места. Наши отношения с Ромой слишком ненадежны, чтобы терять хороший источник заработка, особенно сейчас, когда зал переполнен, а чаевые текут рекой.
— Поясни мне расстановку, — привлекает мое внимание Юра, а я смотрю с немым вопросом. — Любопытно, где правда. Поможешь?
— А, да, хорошо.
Я двигаю стакан в сторону.
— Ты же с Ромой?
— Да, — с небольшой паузой киваю я и повторяю для верности: — Мы не так давно вместе, но да.
Юра склоняется сильнее. Его белая челка почти касается моего лба.
— А у Вики кто-то есть?
— Нет, — я мигом захлопываю рот и поправляюсь. — То есть да, — растерянно ударяю себя по лбу. — Не совсем. Блин.
В голове каша. Я вспоминаю, как проговорилась про Максимку. Понятия не имею, о чем можно рассказывать, а о чем нельзя. Не зря же здесь так все скрывают. Юра хмурится, когда я выпрямляюсь, трясу головой и беспомощно смотрю на него.
В конце концов, я выдыхаю и развожу руками.
— Спроси у нее, пожалуйста. Извини. Мне пора работать.
— Кать…
— Прости, правда. Я тороплюсь.