Страница 30 из 44
Всё не так однозначно
Удивительно то, что ревнуют обычно не к законному обладателю любимого человека, а к претендентам, к чужим, в близости с которыми его подозревают© Зигмунд Фрейд
-Лера-
Натягиваю толстовку, разом пряча за мешковатой одеждой от Громова своё голое тело. Невольно вздыхаю, разыскивая трусы и штаны.
— Тихоня, всё не так однозначно. Ты просто не понимаешь.
Не комментирую. Даже не смотрю на него, пытаясь уже дважды вставить дрожащую ногу в проём штанины. Трусы не востребованы. Торкаю их просто в карман, кое-как справляясь со штанами.
— Я не тупая. Можно просто объяснить, — выдаю, нервно шмыгая носом.
— Лер, я в этой жизни побольше барахтаюсь, а ты сама невинность, — парирует Вадим сдержанно, также успев за это время одеться.
Делает ко мне шаг, протягивая вперёд руку. Самоотверженно машу головой, отрицая любые тактильные.
— С моей невинностью ты уже разобрался. Теперь осталось состариться вместе?
— Глупая, — выдыхает мягким смешком, как наждачкой, царапая душу. — Если бы я тебя не оберегал от себя самого — взял бы и соблазнил ещё пару лет назад. И плевать бы на ограничения. Во всех законах есть послабления, девочка... — начинает, напрягая во мне каждый мускул.
Периодически даже вздрагиваю, пропуская сквозь себя отголоски болезненных спазмов и импульсов.
— Но я отошёл, Лера, — вздыхает Вадим, опираясь бёдрами о стол. Скрещивает руки на груди, дышит тяжело и грузно. — И когда ты была совсем близко — не трогал, хотя всё нутро дрожало и выворачивало наружу. Запрещал себе даже думать. Тебе и сейчас-то всего девятнадцать. Ты наивная и непосредственная. У тебя впереди целая жизнь...
— Пошёл нахрен, — обрываю горько смеясь. — Я всё... А ты..., — глотаю слова, не в силах выплюнуть из себя что-то большее.
Вадим делает шаг, я — три. В итоге, буквально, добегаю до двери. Резко кручу замок и вылетаю в сторону лестницы, едва тормозя у поворота голыми пятками.
Мат вперемежку с дробью бьёт в уши. Останавливаюсь на втором этаже, лишь затихая на подходе к своей комнате.
Громов не посмеет окрикнуть. Так же, как и поутру не посмеет заявить дочери, что спал с её лучшей подругой! И меня кроет от этой мысли. Он — нет. Я — всё!
Кроет так сильно и качественно, что на ум приходит только план мести за мои растоптанные мечты и надежды.
Замыкаю дверь на замок, чтобы он не посмел войти. Залезаю в одежде под одеяло и достаю телефон, считывая увед о сотне сообщений от Тёмы.
Собиралась же пообщаться с ним, а вместо этого... Трахалась с папочкой Леськи. Охренительная отмазка жениху о своей занятости и недоступности!
«Я соскучилась. Может, приедешь на выходные?» — отсылаю, слыша, как на двери плавно поворачивается ручка.
Толчок. Замираю и жду его действий в абсолютной тишине. Только сердце где-то на дне меня ухает в эхо. Оно первое и выжидает: что сделает Громов?!
Тук-тук... — по дереву костяшками пальцев.
Усмехаюсь. Он впустил меня на подобное. Я — нет.
Лежу в ожидании повторного.
Тук-тук... — отбрасываю телефон на постель и тихо подхожу ближе.
Пол не скрипит. Шагов неслышно. Прижимаю лоб к двери и прошу одними губами:
— Скажи..., — просто скажи, чтобы я услышала. Неужели это так много?
Оседаю тут же спустя десяток секунд. А после вибрирует телефон. Плевать. Пошли все...
Забираюсь в постель, даже не глядя на аппарат. Накрываюсь с головой и пытаюсь слиться с тишиной. Почти не дышу. По завету старших: запрещаю себе думать. И жить, видимо, тоже. Это просто существование. И неподъёмное бл*дство, как высказалась бы Леська.
***
Утро. Не иду бегать, хотя ноги и тянут. Вылёживаю до семи. Переодеваюсь. Собираю рюкзак, чтобы свалить из дома преимущественно на весь день и не мозолить сегодня глаза Вадиму. Спускаюсь выпить кофе, зная, что будильник подруги прозвенит через: три, два, один...
— Лее-ера, — встречает возле лестницы Громов. Останавливаясь на мой призыв в виде вытянутой ладони, чётко задранной вверх. Нет – машу головой. — Я пытался до тебя достучаться. Звонил..., — хмурит брови, а наверху звучно слышен щелчок в двери, поэтому я парирую тихим:
— Тшш, — не смотрю в глаза, которые манят даже после самой серьёзной обиды, и обхожу его радиусом в три шага.
Кофе. Делаю, паркуя на стуле рюкзак. Сразу торкаю наушники в уши и вытаскиваю на своё место скетчбук.
Все уведы с телефона просто бездумно скинуты. Мне звонили, писали — пофиг.
Паркую глаза ниже прямого взгляда и делаю всё исподлобья. Кофемашина. Чашка с дымком. Карандаш и бумага.
— Оо-оо-о, — вытаскивает из моего уха наушник подруга. — Чё с Тёмой поругалась, да? — нервно смеётся, привлекая внимание отца, который только закончил приготовление завтрака и уселся напротив, пододвинув тарелку ко мне и на место дочери.
— Норм, — выдаю сухо, заканчивая одну быструю зарисовку.
— Лерка, брось! — фыркает она звучно. — Ты пикчи сидишь, малюешь только в полнейшем депряснике. Кого ты паришь, а? Я-то тебя знаю!
— Довезёшь до города? — уточняю, поднимая глаза. — Схожу на знакомство с инструктором. Погуляю. Потом к тебе в ВУЗ приду.
— Не вопрос. Погоняем позже, да? Только не кисни, ок?! А то..., — кусает губы, быстро зыркая на отца, и продолжает, смеясь. — С таким настроением, Тихая, самое то в середине недели развеяться, да?
— Самое, — киваю, искоса глядя на Вадима, и его телефон в этот момент оживает.
— Приехала? — уточняет он, обводя нас с дочерью совершенно неудовлетворительным взглядом. — Выхожу.
Поднимается и молча покидает кухню, оставляя остывать на столе и завтрак, и кофе.
— Лерочка, — задумчиво тянет подруга. — А ты мне поможешь избавиться от одной крысы?
— Что? — тяну бровь, выключая второй наушник.
— Да там с*чка приехала, что метит мне в мачехи. Кандидат намбер уан по всем параметрам. Чаще неё папочка вроде никого и не трахает.
Слушаю и не понимаю, как сижу. Карандаш в руке пережимается до такого, что вот-вот переломится, да заодно вспорет кожу.
Сердце выдаёт в висках такой ритм, что и считать глупо. Тарабанит с такой скоростью, точно сорвалось с цепи.
К горлу ощутимо подкатывает и тошнит от избытка эмоций. Ощутимо так, требуя срочный выход на воздух.
— Помогу, — выдыхаю не своим голосом слыша в доме посторонний женский, воркующий с Вадимом с чрезмерной любезностью.
— Инвестор. Дрянь ещё та. Недотраханная силиконовая кукла, — комментирует зло Леська.