Страница 6 из 11
Глава 5
Через неделю бизнес Ани дал первую прибыль. Скромную — три тысячи рублей, — но она заплакала, глядя на цифры в приложении банка. Не от радости даже, а от облегчения: «Я могу».
Игорь, узнав, купил бутылку шампанского. Открыл на кухне, разлил по бокалам.
— За первый шаг.
Она отпила глоток. Вкус показался непривычным — она почти не пила.
— Можно вопрос? — спросила.
— Да.
— Почему вы с мамой Паши развелись?
Игорь замер с бокалом у губ. Отставил, не допив.
— Не развелись. Я овдовел.
— Я знаю. Но до её болезни… вы жили отдельно. Паша говорил, вы разъехались за три года до диагноза.
Игорь помолчал. Потом сказал глухо:
— Она мне изменяла. Целый год, пока я не узнал. — Он поднял глаза на Аню. — Я не простил. Мы остались в браке, но разъехались. Я ушёл в работу, она — в себя.
— А потом она заболела.
— Да. Я вернулся, ухаживал. Но простить так и не смог. — Он усмехнулся горько.
Аня опустила взгляд. Спросила тихо:
— Поэтому вы помогаете мне? Из чувства вины?
— Нет, — ответил он быстро. — Я помогаю тебе, потому что ты хороший человек. И потому что я… — Он замолчал, сжал зубы. — Не важно.
— Игорь.
— Не важно, Аня.
Он встал, убрал бокалы в мойку. Повернулся к ней спиной — широкая, напряжённая спина. Аня встала, подошла. Остановилась в полушаге.
— Потому что вы что? — спросила шёпотом.
Он резко обернулся. Теперь они стояли лицом к лицу — близко, слишком близко. Она видела каждую морщинку у его глаз, слышала его дыхание — частое, прерывистое.
— Потому что я хочу тебя, — выдохнул он. — Каждый день. Каждую ночь. Когда ты моешь посуду, когда спишь в своей комнате, когда улыбаешься своему зефиру. Я схожу с ума.
Она не отшатнулась. Наоборот, подняла руку, коснулась его щеки. Щетина колола пальцы.
— Я тоже, — прошептала она. — Я тоже хочу.
— Аня, нам нельзя. Ты понимаешь?
— Почему нельзя? Мы взрослые люди. Паша не имеет к нам никакого отношения.
— Я его отец.
— А я его бывшая жена. Это не кровосмешение.
Он зажмурился. Сделал шаг назад, упёрся спиной в холодильник.
— Если мы это сделаем, обратной дороги не будет.
— Я не хочу обратной дороги.
— Ты не знаешь, чего хочешь. Ты в уязвимом положении.
— Игорь, — она шагнула за ним, положила ладони ему на грудь. Сердце билось под её рукой — сильно, неровно. — Ты не мой спаситель. Ты мужчина, которого я… — она запнулась, — к которому я чувствую то, чего не чувствовала никогда. Даже с Пашей в лучшие времена.
Он открыл глаза. В них была боль и голод, смешанные в равных долях.
— Аня, мне пятьдесят один.
— А мне двадцать три. Мне плевать.
— Ты пожалеешь.
— Дай мне право пожалеть самой.
Он сдался. Его руки легли ей на талию, сжали так, что перехватило дыхание. Он вдохнул запах её волос — ваниль и яблоки, зефирная сладость.
— Аня, — хрипло. — Последний раз спрашиваю. Ты уверена?
Вместо ответа она встала на цыпочки и поцеловала его. В губы — сухие, твёрдые, пахнущие табаком и кофе.
Поцелуй был неумелым — она целовала только Пашу, а он целовал грубо, без нежности. Игорь целовал иначе. Медленно, глубоко, изучая её рот, как рецепт, который хочет запомнить навсегда.
Уложил на пол, на мягкий ковёр перед камином.
— Раздевайся, — сказал он. — Я хочу смотреть.
Она сняла футболку дрожащими руками. Потом штаны. Осталась в белье — простом, хлопковом, не соблазнительном. Покраснела.
— Ты прекрасна, — сказал он. — Иди сюда.
Она опустилась перед ним на колени. Расстегнула его ремень. Пальцы путались. Он помог — терпеливо, молча.
Когда они оба остались нагими, он не бросился на неё. Он замер, опираясь на одну руку, и смотрел.
Долго. Пристально. Так, будто впервые видел женщину.
Аня сжалась под этим взглядом — по привычке. Прикрыла руками живот, бёдра. Паша всегда включал свет, чтобы «не видеть, какая ты страшная». Но Игорь осторожно убрал её ладони.
— Не прячься, — сказал он глухо. — Ты невероятная.
Он провёл ладонями по её рёбрам, спустился к талии — мягкой, с ласковыми складками, — и вдруг наклонился, поцеловал этот изгиб. Губами, языком, вжимаясь лицом в её живот, будто вдыхал запах.
— Игорь… — выдохнула она.
— Тш-ш.
Он целовал её круглые бока, поднимаясь выше. К груди — тяжёлой, полной, с тёмными сосками, которые уже затвердели от одного его дыхания. Он обхватил ладонями обе груди — едва уместились — и припал к одной, вбирая сосок в рот, обводя языком, посасывая. Аня вцепилась в его плечи, выгнулась. Вторая его рука легла на её клитор сквозь влажную от возбуждения плоть — он ещё не касался, просто держал ладонь, грел, давил ритмично.
Она застонала — громко, не стесняясь.
— Какая ты мокрая, — прошептал он, отрываясь от груди. Провёл пальцами по её животу вниз, раздвинул бёдра. Она подчинилась, развела ноги шире — и он увидел всё. Её полные, бледные бёдра, тёмные кудряшки между ног.
Он не стал медлить. Опустил голову между её ног.
— Ты этого хочешь? — спросил тихо.
— Да, — прошептала она. — Да, да…
Он коснулся языком её клитора — сначала кончиком, пробуя. Потом шире, всей плоскостью, обводя кругами. Аня вскрикнула, дёрнулась бёдрами. Он придержал её за талию, продолжая ласкать — то быстро, то медленно, иногда втягивая клитор в рот и посасывая, от чего у неё темнело в глазах.
— Пожалуйста, — застонала она, не понимая, о чём просит. — Пожалуйста, не останавливайся.
Он ввёл в неё один палец — сразу глубоко, она ощутила, как стенки вагины сжались, приняли. Добавил второй, раздвигая, ища ту шершавую точку внутри. Нашёл — и надавил, продолжая работать языком снаружи. Аня кричала уже в голос, схватив его за волосы, прижимая к себе сильнее.
Оргазм накрыл её внезапно — горячей волной от низа живота до кончиков пальцев. Она выгнулась, замерла, выдохнула с протяжным стоном. Он не убирал пальцы, давая ей пройти сквозь спазмы.
Когда она опала, мокрая, дрожащая, он поднялся к ней, поцеловал в губы — она почувствовала вкус себя.
— Теперь я, — сказал он хрипло.
Он направил свой член — твёрдый, пульсирующий, с каплей смазки на головке — ко входу в неё. Замер, глядя в глаза.
— Скажи, если больно.
— Не будет больно, — выдохнула она. — Я хочу. Хочу тебя внутри. Хочу чувствовать, как ты заполняешь меня.