Страница 28 из 39
Девушка, которая ставила грязную посуду со стола на поднос, вздрогнула от моего голоса. В её присутствии я всегда молчала. И вот, заговорила. Наверное, опять неправильно построила предложение. Горничная смотрела на меня, на кошку, лежащую на диване. На мягкий свет из-за занавесок. На очки в тёмной оправе на моём лице. Что-то не так было в нас на её взгляд. Совсем не так. Но она не могла понять, что именно.
- Я передам это хозяйке, ваша милость. Она подойдёт.
Девушка присела в почтении и, взяв поднос, двинулась к двери, размышляя о том, что приезжая мадемуазель одета в разы беднее, чем она сейчас, а держится будто королева.
У неё, у Лизы, только белый фартук на аглицкий манер, длиною до самого пола, сколько стоит. А форменное платье, какое красивое. Именно в таких ходят в столичных дорогих домах для приезжих.
А эта будто в обноски обрядилась и мнит себя баронессой.
Лиза сдержалась чтобы не шмыгнуть носом от такой вот несправедливости. Она сейчас уверенно направлялась по длинному коридору на кухню, точно зная, что нет у постоялицы банкнот на уплату долга. Зря она что ли моет и трёт всё в доме? Глаз у Лизы намётан.
Однако на удивление фон Анна рассчиталась за всё полностью. А после попросила к себе хорошую швею из местных.
Не желая выходить на улицу, ссылаясь на слабость и головные боли, дивная мадемуазель хотела хоть как-то восполнить отсутствие одежды, которая в багажном отделении сейчас уже в Петербурге, наверное хранилась. Так значилось по её рассказам. Да только Лиза уже шепталась с подругой о том, что наверное госпожу баронессу бросил тот седой американец, который уехал с делегацией дальше по России.