Попаданки

*59* Кок

Три недели без солнца. Это казалось злой шуткой: иметь над головой сразу несколько светил и не видеть ни одного из них.

Всё вокруг поглотил багровый туман. Он забивался в лёгкие, оседал гарью на языке и превращал голоса матросов в надсадный хрип. Люди лишь изредка перебрасывались короткими фразами, словно все поголовно слегли с тяжелой ангиной.

И с каждым новым рассветом, который можно было угадать по едва заметному просветлению мглы, уровень тревоги рос, готовясь вот-вот перерасти в нечто неуправляемое.

— Грег, а хоть кто-то есть из тех, кто начинал с капитаном плавать? Или за семь лет один сброд из портовых кабаков остался?

Саманта отмывала тарелки после скудного ужина. Руки покраснели и ныли от холодной морской воды и сырости, рукава рубашки покрылись тонким слоем соли, а лак на ногтях уже давно облез.

В углу возился кок, с хриплым вздохом пересчитывая мешки с сухарями.

— Ты, внучка, так всех под одну гребёнку-то не ровняй, — просипел Грег, не оборачиваясь. Голос его, как и у всех на борту, напоминал храп мопса с насморком. — Люди есть тихие, есть буйные, а есть гнилые с самого дна. Всякие есть.

— И всё же, кто из «старой гвардии» ещё в строю? — допытывалась Саманта.

Последние пару дней матросы всё активнее сбивались в тесные кучки в тени мачт, выполняли распоряжения спустя рукава и шептались, косясь на мостик, где у штурвала стоял капитан.

— Дык, сам кэп, я, боцман наш — Пятый, Пиявка…

— Тот, что лекарь?

Кок кивнул и принялся загибать костлявые пальцы, перечисляя пару верхолазов и матросов с нижней палубы. Остальные, включая штурмана и старпома, прибились к борту гораздо позже.

— У нас жизнь такова, что море людей жрёт, не давясь, — Грег сплюнул в помойное ведро. — Кто на абордаже голову сложил, кого лихорадка сгрызла, а кого и ко дну прибрало. Тьфу-тьфу, лишь бы на нашу долю шторма не выпало, пока мы в этом проклятом мареве вошкаемся.

— Странный туман, — согласилась Саманта, глядя на мутное стекло окна. — Он словно выедает людям разум. Беспокоит их. Тебе так не кажется?

— Наблюдательная ты, внучка, умная. Сразу смекнула, что к чему, — Грег хрипло хохотнул и вытер узловатые руки о засаленный передник. — Теперь понимаю, отчего капитан тебя при себе держит. Будь я помоложе, сам бы такую помощницу не упустил. Ох, и как бы я уж тогда её…

— Избавь меня от мемуаров своей бурной молодости, Грег.

— Упс, виноват. Старый пёс забыл про этикет, — он шутливо развел руками.

— Сама по себе тема секса меня не смущает, — добавила она, закатывая рукава повыше. — Но между боссом и сотрудницей это не разговор, а нарушение субординации.

— Слова-то какие заковыристые, внучка. Но ты мне вот что скажи, умница… неужто ни разу не прикидывала, каков твой начальник в деле?

Лицо Саманты исказилось в такой гримасе, будто она только что почистила зубы, а следом запила их концентрированным лимонным соком.

— Грег, возможно, в молодости ты и был чертовски хорош, — процедила она, — но время сыграло с тобой злую шутку.

— Далась тебе моя персона! — кок зашёлся в сухом кашле, который быстро перерос в смех. — Ремня бы тебе хорошего, да не от меня, а от капитана нашего. О нём я толкую. Он же твой начальник — вот и скажи: нешто не любопытно, как он в постели командует?

Его взгляд, пронзительный и насмешливый, словно вскрыл черепную коробку Саманты, выуживая на свет именно те мысли, которые она тщательно пыталась задвинуть в самый дальний угол подсознания.

— У меня хоть глаз один и косит, но вижу я побольше иных зрячих, — он вразвалку подошел к столу Саманты. — Ты ж на него смотришь, как голодная чайка на жирную сельдь. Думаешь о нём, внучка. Да-да, не отпирайся: хмуришься, губы покусываешь. А вздыхаешь-то как! Дело молодое, понятное…

— Твоё воображение тебя погубит.

Ложь была её единственной защитой, потому что правда пугала. Капитан и правда стал фоновым шумом её мыслей. Постоянно мелькал в голове. Утром, днём, вечером, ночью. В каждой мысли, в каждом логическом выводе, превращая её внутренний мир в бесконечный цикл анализа одного-единственного человека.

За работой или отдыхом Саманта искала в капитане слабые места, пыталась разгадать секреты его личности, прокручивала в памяти адреналиновые искры их перепалок и неожиданные вспышки его благородства. Валериан превратился в уравнение со слишком многими неизвестными, которое её мозг безрезультатно пытался решить день за днём.

— И он на тебя косится. Да так, что аж палуба под ногами дымится, — Грег понизил голос до заговорщического хрипа.

Саманту передернуло от этой беспардонной прямоты.

— Ты всё слабое место его ищешь? Так я тебе подскажу: слабое место у капитана там, где штаны туже всего сидят, когда ты мимо проходишь. Вы б перешли от взглядов к делу, глядишь, в какой-нибудь интересной позе он бы тебе все свои секреты и выболтал.

— Закончил? Или мне стоит принести блокнот, чтобы записать твои советы?

Кок притих. Саманта уже решила, что ей удалось нащупать предел его наглости и тема закрыта, но Грег замолчал не от стыда. Он прислушивался к скрипу палубных досок над головой.

— Да, беспокоит их этот туман, ещё как беспокоит.

— Что-то происходит, да? — Саманта мгновенно переключилась, отбросив раздражение. Она принялась перебирать в уме имена тех, кто в последние дни старался слиться с переборками корабля, лишь бы не привлекать к себе лишнего внимания.

— Бунт будет. Чую, будет. Ты, внучка, лишний раз на палубу без меня не суйся. Или без капитана под боком. Старые-то против не пойдут, это я тебе точно говорю. Верные они, тёртые. Но вот новенькие…

Он не договорил, но прищурился.

— Если бунт зреет у вас под носом, почему вы ничего не делаете? — вполголоса спросила Саманта, не переставая возиться у чана с водой.

— А что ты тут сделаешь? — Грег тяжело вздохнул. — Авторитет капитана сейчас весь в дырах. И ты, уж извини, руку приложила.

— Я? — Саманта вскинула на него взгляд. — Каким образом?

— Эх, умная ты, внучка, а простых вещей не разумеешь. Слишком много от тебя вольностей, слишком много загадок. А тут ещё этот туман… Команда на взводе, ищет виноватого. Причину, по которой море обернулось против них. О колдовстве шепчутся, о дурном глазе.

— Что за бред?

— Бред не бред, а в море логика не кормит, — Грег снова сплюнул в ведро. — Но если Рыжий Дьявол выведет нас из марева, всё утихнет. Матросы — народ простой: видят солнце — хвостами виляют, не видят — скалятся и ищут, чью бы глотку вскрыть ради удачи.