Попаданки

— Я не вымогаю, я инвестирую в своё душевное равновесие! — Лив всё-таки удалось выудить из его сумки ещё один маленький шарик, прежде чем маг окончательно щёлкнул замком. — И твоего душевного равновесия, между прочим, тоже.

Они двинулись по склону, и Лив, воодушевлённая сахаром и шоколадным послевкусием, наконец-то смогла рассмотреть округу без пелены ужаса на глазах. Даже странно, что это розовое небо её так напугало. Она ведь всегда обожала розовый! Да она, по сути, буквально попала в свой идеальный эстетичный мир. Разве не об этом она мечтала в детстве?

Конечно, Лив предпочла бы роль принцессы с личным штатом стилистов, а не сомнительное бродяжничество по лесам, но если рассудить здраво... С её-то багажом знаний из современного мира она вполне могла бы организовать здесь роскошную жизнь.

Нет-нет, оставаться она вовсе не планировала, честно! Но пофантазировать о том, какой крутой она могла бы стать, стоило ей лишь применить знания о механизмах (при условии, что она вспомнит, как собрать хотя бы простейший насос), было чертовски приятно. В своих мечтах она уже видела, как купается в почёте и выбирает себе в мужья самого завидного и богатого красавца этого мира.

За своими фантазиями Лив не сразу заметила, как они углубились в часть леса, напоминающую декорацию к фэнтези-сериалу с неограниченным бюджетом. Вместо обычной скучной коры стволы деревьев здесь отливали матовым блеском опала. Сквозь их полупрозрачную поверхность было видно, как глубоко внутри пульсируют золотистые жилки сока, похожие на светодиодные ленты.

— Так странно... Мир, окружение, даже солнце — всё поменялось, а люди везде люди, — рассудила она, с молчаливого одобрения Зефироса осторожно коснувшись прохладного ствола. — Невероятно.

Она осторожно сорвала один зелёно-перламутровый листик, рассматривая его на свету, как драгоценную брошь.

— После зенита, когда маленький Блик оказывается перед Зраком, листва у них меняется, — заметил Зефирос, наблюдая за её любопытством. — Это длится всего пару часов в день, но тогда весь лес окрашивается в насыщенно-синий.

— Хотела бы я увидеть. Наверное, очень красиво.

У подножия деревьев, точно элитные элементы декора, тянулись к небу крупные бутоны, похожие на орхидеи. Лив, на всякий случай дождавшись кивка колдуна (а то вдруг эта красота решит оттяпать ей нос), присела и попыталась вдохнуть аромат. Но тут же расстроенно вздохнула — цветы ничем не пахли.

Заметив её разочарование, Зефирос провел над ними навершием посоха. В ту же секунду бутоны ожили: они начали едва уловимо гудеть, испуская мягкое, убаюкивающее сияние.

— Они реагируют на магию, — гордо объяснил колдун.

— Боже, из них вышли бы идеальные ночники для спальни! — хихикнула Лив, уже вовсю прикидывая, как гармонично такой «девайс» смотрелся бы на её прикроватной тумбочке рядом с любимым кремом.

— Нам нужно двигаться дальше, котёнок, — поторопил её Зефирос. — А то так и до ночи не доберёмся. И поверь, тебе очень не понравится этот лес после захода всех солнц.

— Прекрати меня так называть! — Лив сердито топнула ногой, едва не потеряв равновесие на кочке.

— А разве ты сама не называла так своих... кто там у тебя был в той твоей светящейся железке? — вспомнил он «павшего смертью храбрых» телефон.

— «Котята» во множественном числе — это лояльная аудитория! — Лив воинственно вскинула подбородок. — А «котёнок» в единственном — это либо попытка ко мне подкатить, либо попытка меня задобрить! Это две абсолютно разные вещи!

— Да что ты говоришь? — Зефирос изобразил на лице крайнюю степень фальшивого удивления.

А про себя колдун подумал, что она походит на котёнка куда больше, чем сама готова признать. Стоило ей увидеть сладость и почувствовать вкус какао, как она тут же забыла и про грядущий апокалипсис, и про все смертные обиды, готовая идти за ним хоть на край света. Да ещё и разглядывала мир вокруг с тем же безрассудным любопытством, с каким домашний зверёк тянет лапу к опасной, но блестящей игрушке, совершенно не думая о последствиях.

Эта мысль его не на шутку позабавила.