Попаданки

— Моя выгода заключается в покое, — фыркнул он. — Но я кое-чем обязан Мастеру, а основная цель ордена — отыскать Белый Осколок. Твой Осколок. Если я доставлю артефакт в Башню, Мастер, возможно, решит, что я отдал долг, и наконец-то отстанет от меня.

— Что?! — Лив задохнулась от возмущения, едва не выронив «артефакт». — То есть я теперь кто? Заложница? Обменная монета в твоих магических разборках?!

Зефирос остановился и посмотрел на неё с обезоруживающей честностью человека, которому лень даже оправдываться.

— Можешь считать себя хоть чайкой в бальном платье, если тебе так комфортнее, — он пожал плечами. — Но я тебя на цепи не держу. Ты сама пошла со мной. И я искренне полагаю, что Мастер — единственный, кто способен выставить тебя из этого мира обратно. Ну или хотя бы найти способ, как это можно сделать.

— И как скоро мы доберемся до этого твоего Мастера? — Лив уже сама устала от своих вопросов. Но лучше вопросы, чем погружающее в тревожность молчание.

— Мы будем на месте, когда Зрак завершит полный оборот вокруг Блика.

— Боги, у меня сейчас голова взорвётся. Можешь объяснить для тех, кто прогуливал уроки астрономии в другом измерении? — взвилась Лив. — Как-нибудь попроще, для нормальных, цивилизованных людей.

— Белое и самое большое солнце мы зовём Око, — начал Зефирос таким тоном, будто читал лекцию в начальной школе. — Скоро оно закроет два других, и наступит зенит. Красное — это Зрак. Синее — Блик. Сейчас Зрак завершил полный оборот вокруг Блика и перекрыл его собой. У нас это называют Рубиновым полднем или Рубиновым зенитом.

Он замолчал, с интересом наблюдая за Лив. Было почти слышно, как шестеренки её сознания со скрипом пытаются сопоставить три разноцветных солнца с привычной концепцией «утра, когда нужно пить матчу».

— К вечеру, котёнок, — наконец смилостивился колдун, и на его лице расплылась бесячая, снисходительно-ленивая усмешка. — Когда темно станет.

— Ой, да иди ты, — Лив не выдержала и ткнула его локтем в бок, вызвав у колдуна короткий смешок, после чего демонстративно отвернулась. Но внутри неё всё кричало.

Смерть в тюрьме, осколки в других мирах, какие-то странные «оки», «блики», «зрики» и она — Лив, которая ещё вчера переживала из-за охватов своих постов и Петеньки, теперь стала «ключом» от апокалипсиса.

В миг стало холодно. Пронзительно, до костей. И дело было не в капризах местной погоды — это страх просочился под кожу, превращая кровь в битый лёд.

Лив плотнее запахнула куртку Зефироса, пытаясь отгородиться от реальности. Злосчастный Осколок она с ненавистью запихнула в один из его бесчисленных карманов. Ноги двигались на автопилоте. Икры ныли, мозоли лопнули, брови ломило от хмурого взгляда, а губы превратились в одну тонкую линию. В голове не осталось ни одной связной мысли — только шумный, хаотичный рой из обрывков прошедшего дня, безумных догадок и парализующего дыхание ужаса.

— Эй, ты чего? — Зефирос внезапно затормозил, и Лив лишь на шаг опередив его, развернулась.

— Я ничего... — пробормотала она, пытаясь включить привычный режим «уверенная и независимая», но голос подвёл и прозвучал жалко. — Я молчала. Чего встал?

Ладони Зефироса мягко сжали её плечи.

— Нет, серьезно... ты чего плачешь?