Попаданки

*98* Признание

Человечество за долгие века своего существования придумало немало достойных способов справляться с неловкими ситуациями.

Например, можно сделать вид, что ничего не произошло, тогда рано или поздно окружающие начнут сомневаться в собственной памяти.

Или набраться смелости и поговорить, хотя этот способ пользуется популярностью примерно так же, как добровольное посещение стоматолога.

В крайнем случае всегда остаются внезапная потеря памяти, загадочные проклятия, редкие болезни и прочие удобные изобретения цивилизации или магии.

Однако мозг Хлои, взвесив все возможные варианты, выбрал самый древний и проверенный способ борьбы с проблемами — бежать. Именно поэтому она на корточках пробиралась между бочками, огибая праздничный костер по максимально сложной траектории, словно это могло спасти ее от опытного наемника.

— Не оборачиваться, — бормотала она себе под нос, аккуратно переставляя ноги. — Главное не оборачиваться. Не смотреть на Нокса. Не думать о Ноксе. Вообще забыть, что Нокс существует.

Но стоило произнести его имя, как губы опаливало жаром недавнего поцелуя, по коже разливалась дрожь, а пониже живота… пониже тоже вспыхивало крайне деликатное напоминание об их слишком плотном контакте в таверне.

— От кого прячешься?

Голос прозвучал совсем рядом.

— От тебя. Да твою ж...

Хлоя подпрыгнула на месте, как ошпаренная кошка. Если бы законы физики позволяли крутануть сальто в три оборота без разбега, она бы точно это сделала. Но за неимением такового она замерла в нелепой позе цапли — уперев ступню в колено, вжала ладони друг в друга на уровне груди и зажмурилась:

— О-о-о-ом...

— Так, —Нокс приподнял бровь, — А вот это уже что-то новенькое.

— Тс-с-с! — Хлоя свирепо шикнула на него, не открывая глаз. — Не сбивай чакры. Я практикую йогу.

— Йога?

— Она самая. Высшая ментальная практика.

— И в чем же ее суть?

Строго говоря, все познания Хлои в йоге сводились к туманным рассказам соседки по общежитию и паре подсмотренных у нее же асан, которые больше походили на последствия радикулита. Зато, за пару дней общения с Лив, Хлоя научилась у нее удобной стратегии ухода от проблем: обескуражить противника нелепым поведением и удрать.

— В комплексном оздоровлении! — уверенно отчеканила Хлоя. — Для гибкости суставов полезна. Для очищения кармы. Для душевного равновесия и… этого… стремительного духовного роста!

Почувствовав прилив вдохновения, она плавно взметнула руки над головой. На секунду ее опасно повело влево, но поймав баланс, Хлоя снова склеила ладони у груди и нацепила на лицо маску тотального просветления.

— О-о-о-ом-м-м...

— Потрясающе, — Нокс пытался не смеяться вслух. — И, я так понимаю, практиковать это обязательно, прячась между бочками?

— Истинное просветление всегда идет сложным путем, — она открыла один глаз.

— Хлоя.

— Ом, — закрыла глаз.

— Хлоя, — настойчивее и серьезнее.

— Ом, — громче.

— Хлоя!

Она уже собиралась выдать особенно убедительное «ом», способный отпугнуть любые неудобные разговоры, но внезапно ее сложенные ладони перехватили, а «ом» затолкнули обратно в горло жарким и глубоким поцелуем. Земля мгновенно ушла из-под опорной ноги, и Хлоя оказалась на песке, прижатая к бочкам. Нокс одной рукой придержал ее за талию, спасая от удара, а второй облокотился на обшивку, нависая сверху.

— Еще одно «ом», и я за себя не ручаюсь, — выдохнул он ей в губы.

— Ииип! — жалобно пискнула она, превращаясь из великого гуру в испуганного хомяка.

— Что происходит? Ты весь день от меня бегаешь.

— Не бегаю, — так же пискляво выдала она, но он наклонился ближе и это заставило признаться. — Бегаю. По пляжу. Спортом занимаюсь.

— Тебе помочь?

Смотреть куда-то, кроме его глаз, не получалось. И в этом была главная проблема. С маской на лице он выглядел таинственным и дерзким разбойником. А без нее — слишком красивым.

— Ты боишься меня? — Нокс растерянно ослабил напор, встал и подал ей руку.

Но вместо ответа Хлоя подскочила, вцепилась в его воротник и сама притянула Нокса к себе, возвращая губам желанный контакт. Ее руки обвили его шею, а сама она прижималась к крепкому телу так сильно, что ближе если только запрыгнуть.

— Ты мне объяснишь, что происходит? — прошептал он, отрываясь от ее губ всего на миллиметр. Его дыхание обжигало, а в потемневших глазах плясали отсветы праздничного костра.

— Заткнись, Нокс, — выдохнула Хлоя, тяжело дыша. — Просто… заткнись.

Ей не нужны были его вопросы. Ей нужно было то сумасшедшее чувство правильности, которое возникало, стоило его рукам оказаться на ее теле. И этот острый, пьянящий адреналин от осознания: она делала то, чего не должна, но хотела до дрожи в коленях.

— Нет, Хлоя. Сначала мы поговорим.

Нокс развернул ее к себе спиной, крепко обнял руками за талию, а сам прижался носом к шее, вызывая своим горячим дыханием у нее томное, прерывистое мычание.

Он бы мог приказать ей разобраться в чувствах, и она мгновенно сказала бы правду под действием магии связывания. Но еще он хотел, чтобы она призналась сама, потому что хотела. А раз молчала и изворачивалась — значит, что-то внутри нее мешало и это «что-то» нужно было найти.

— Я не железный, — его шепот вибрировал от сдерживаемого напряжения. — И я хочу знать, с чем сражаюсь. С собой или с тем, что ты ко мне чувствуешь?

Хлоя сглотнула, осознавая ловушку, в которую попала: спиной вжата в его крепкую грудь, а спереди — темнота между бочками. Его ладони скользнули с талии выше, сминая ткань блузки, и легли на ее груди, прощупывая сквозь одежду быстрый, испуганный стук сердца. Ей безумно хотелось повернуться и снова заткнуть его поцелуем, раствориться в пьянящем адреналине запретного желания, лишь бы не отвечать и не смотреть в зеркало собственной души.

— Нокс, пусти. Здесь люди…

— Тебя только люди смущают? Это уже о чем-то, да говорит.

— Я… ты… — попыталась возмутиться она, но вышло слишком тихо и беззащитно. Внутренний голос умолял об обратном — чтобы эти руки скользнули в штаны и избавили от невыносимого напряжения между ног.

— Если отпущу, ты опять сбежишь, — негромко, но упрямо произнес он. — А я хочу, чтобы ты меня выслушала.

Он поднялся рукой к ее ключице, к шее, развернул голову на себя, заставляя смотреть в свои глаза. Хлоя спиной чувствовала, как тяжело поднялась его грудь, а поясницей — как поднялось желание.