Попаданки

*89* Желание

— Вы могли сказать мне прямо, Саманта, чего хотите, — напомнил Валериан, пока его руки скользили вверх, очерчивая изгиб бедер и сминая тонкую ткань рубашки.

— И лишить вас удовольствия разгадывать мои желания? — она откинула голову на его грудь, наслаждаясь обжигающими касаниями сквозь одежду.

— Не боитесь, что я разгадаю слишком много?

Горячее дыхание капитана обожгло чувствительную кожу шеи, а в следующий миг зубы предупреждающе прикусили мочку.

— Попробуйте.

Валериан резко развернул ее к себе. Боль в раненом плече вспыхнула и тут же погасла, заглушенная накатившей страстью. Он подхватил ее за бедра и рывком посадил на комод рядом с зеркалом. Дерево под ней жалобно скрипнуло.

Не давая Саманте опомниться, Валериан сразу втиснулся между ее коленей, вынуждая развести ноги и обвить ими его талию. Когда бедра обожгло жаром женского тела, у самых ее губ он позволил себе довольную усмешку.

В бездну разговоры. Время для слов закончилось.

Он подался вперед и буквально впечатался в ее рот. Поцелуй вышиб из легких весь кислород. Никакой прелюдии, никакой чертовой нежности — только чистый, первобытный голод. Его язык требовательно толкнулся между ее губ, заставляя Саманту раскрыться в ответ. Внизу живота вспыхнул тугой, болезненно-сладкий узел, а по венам хлынул чистый адреналин.

Саманта запустила пальцы в его волосы, сжимая их у самых корней, и рванула его на себя, вжимаясь грудью в твердый торс капитана.

— Нет, Саманта, — он прервался всего на секунду, жадно глотая воздух. — За пределами этих стен ты можешь творить со мной что угодно. Я признаю твой ум и твой характер, я готов подчиняться тебе во всем. Я твой, до последнего вздоха. Но не здесь. В спальне правила устанавливаю я.

Валериан дал ей время подумать и остановить его, спустившись поцелуями к подбородку, а затем к шее. Когда его зубы прикусили чувствительную кожу у самого основания горла, Саманту прошиб мощный разряд тока. Она выгнулась в его руках, до боли впившись ногтями в широкие плечи.

— Валериан… — застонала она, теряя связь с реальностью.

— Мне нужен ответ, Саманта. Да или нет?

— Ты… ах… даже не задал вопрос.

Ее пальцы скользнули под его рубашку, натыкаясь на напряженные мышцы спины и рваные полосы старых шрамов. Кожа Валериана горела под ее ладонями похлеще камина в комнате. Ощутив жадное прикосновение, он одним движением стянул с себя рубашку через голову и швырнул ее в темноту.

Но возвращать прикосновения Саманте Валериан не спешил. Он навис над ней, уперевшись ладонями в комод по обе стороны от ее бедер, запер в ловушку своего тела и дышал прямо в губы.

— Вы отдаете мне контроль? Сами. Сознательно.

Глаза в глаза. Настоящая битва характеров. Он хорошо знал, как тяжело ей отпустить поводья. И именно поэтому хотел этого до безумия.

— Плевать, — выдохнула она, не выдерживая пытки близостью. — Забирай.

— Как ты хочешь? — на его лице появилась наглая усмешка. — Понежнее или погорячее?

— Издеваешься?

Вместо ответа пальцы Валериана до синяков въелись в ее кожу, фиксируя бедра, и Саманта хрипло, надрывно застонала ему в губы. Этот звук стал детонатором — остатки контроля у Валериана разлетелись осколками в разные стороны.

Он ловко избавился от треклятого пояса на ее талии, затем приподнял и стянул с нее штаны. Опустился на колено и нетерпеливо, зубами и пальцами, развязал узлы на щиколотках. Ткань полетела в темноту вслед за его рубашкой.

Перехватив лодыжку Саманты, Валериан обжег губами чувствительную косточку, а затем двинулся выше по икре, попутно сминая и лаская кожу. Он поднимался с колен медленно, заставляя женщину в своих руках плавиться от ожидания. И исследовал ее тело до тех пор, пока губы не почувствовали пульсацию внутренней части бедра. Тогда Валериан улыбнулся и выровнялся, собственническим жестом закинув одну ногу себе на плечо.

Картина перед ним вышибала из легких весь воздух. Саманта тяжело дышала, на ее щеках горел лихорадочный румянец, а тонкая ткань рубашки съехала с плеча и задралась до самого живота. Однако взгляд Валериана — прикованный, приколоченный и, пожалуй, даже приваренный намертво — уставился вовсе не на рубашку. Его внимание поглотило доказательство ее желания.

Саманта всхлипнула, когда его пальцы — горячие, мозолистые — коснулись изнемогающей от ласк кожи. Она инстинктивно подалась вперед, ища большего, но Валериан только с нажимом провел большим пальцем по камертону ее удовольствия, заставляя тело крупно вздрогнуть.

— Боги, Валериан… — ее голос сорвался на сиплый шепот. Она запрокинула голову назад, ударившись затылком о стену.

— Ты будоражишь кровь во мне, Саманта, — глухо выдохнул он, целенаправленно подводя ее к краю.

Умелыми пальцами Валериан искусно управлял ее страстью, навязывая жесткий, стремительный ритм. Она же могла только оставлять ногтями на его коже красные борозды.

— Хватит… — взмолилась она, подаваясь бедрами к нему в противовес словам. — Валериан, я не могу… сейчас же.

— Смотри на меня, — приказал он.

Саманта с трудом открыла затуманенные глаза. Валериан навис над ней, тяжело дыша, на его лбу выступили крупные капли пота. Он свободной рукой быстро рванул завязки своих штанов, освобождая и свое напряжение. Затем заставил Саманту разочарованно заныть, когда оставновил ласку и переместил руки на ее ноги, широко разводя в стороны и фиксируя на своих бедрах. Саманта уже приготовилась к толчку, но Валериан замер.

— Рубашка. Сними ее, — его голос прозвучал глухо и бескомпромиссно.

Он хотел войти в нее прямо сейчас. Она же изнывала от желания почувствовать его внутри. И пусть вид гербов Флеймхарт на ее теле заставлял капитана гордо расправлять плечи за свою женщину, сейчас рубашка была лишней. Он хотел владеть каждой чертовой пядью ее тела. Изучать глазами, сжимать руками, ласкать губами. Абсолютно все должно было быть под его контролем здесь и сейчас, потому что стоит им покинуть эту комнату и власть между ними снова сменится.

— Что? — Саманта моргнула, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд.

— Сними с себя рубашку, Саманта. Или я отойду.

Он не блефовал — этот упрямый пират действительно готов был отстраниться, чтобы добиться своего вопреки собственным желаниям. Понимание этого ударило по нервам злостью. Шантаж в чистом виде.