Попаданки

*84* Побег

— Что ты творишь?! — Хлоя ворвалась в комнату на втором этаже и застыла на пороге.

Хаос был такой, будто здесь взорвалась прачечная. Постельное белье безжалостно вспорото, простыня свисала с кровати лоскутами, а несчастная наволочка, смирившись со своей судьбой, доживала век в углу.

И посреди этого текстильного апокалипсиса сидела Лив. Лицо у нее при этом было такое, словно ее насильно назначили председателем кружка по макраме для эмоционально нестабильных подростков.

— На, подержи, — велела она, сунув Хлое в руки полоску ткани. — И свяжи вот это с этим. Только крепко. Не хочу сломать шею из-за кривых рук.

Хлоя машинально связала два лоскута.

— Я думала, ты спать пошла…

— Ага. Конечно. Спать, — буркнула та и дернула импровизированную веревку, проверяя на прочность. — Достали меня эти мужики. От них в любой вселенной одни проблемы.

— Что ты задумала? — повторила Хлоя уже осторожнее.

Лив тем временем закрепила ткань на ножке кровати и распахнула окно. Ночной ветер мгновенно ворвался в комнату, пафосно взметнув занавески и развеяв надежды Хлои на спокойное знакомство.

— Свалить отсюда, — объявила Лив, взбираясь на подоконник.

— Через окно?!

— Через дверь меня попытаются остановить.

В ее глазах плясало то самое веселье, после которого люди либо просыпаются знаменитыми, либо забираются на скульптуры в фонтанах.

— Хочу проветрить мозги, потусить и хотя бы пару часов не думать о мужчинах, магии и о том, в какой задний проход мироздания меня занесло. — Лив повернулась через плечо. — Ты со мной?

— С ума сошла? Нет, — покачала головой Хлоя. — Нам обеим лучше остаться здесь.

Лив уставилась на нее с таким видом, словно Хлоя только что с аппетитом навернула суп из сельдерея. Несколько секунд она молча разглядывала девушку: ни единого шрама, синяка или даже царапины. Одежда целая и почти чистая, а ботинки не содраны.

— Сколько ты уже торчишь в этом мире? — обманчиво спокойным тоном уточнила Лив.

— Не помню точно… Больше месяца.

Лив скептически выгнула бровь и уперлась руками в бока, балансируя на подоконнике.

— И чему ты научилась за все это время?

— В смысле? — Хлоя моргнула.

— В прямом. — Лив принялась демонстративно загибать пальцы. — Незаметно доставать нож из сапога? Отличать нормальный чай от яда, после которого вываливаются кишки? Лихо прыгать в окна? Или хотя бы глушить людей подсвечниками?

— Я не бью людей подсвечниками.

— Пока не бьешь. Как ты вообще умудрилась выжить?

Хлоя окончательно растерялась.

— Нокс помогает мне…

— А-а-а. Ну-ну. Понятно.

В этом «понятно» сквозило столько высокомерия и снисходительности, будто Лив знала наперед весь жизненный сценарий Хлои.

— Что именно тебе понятно?

— Все, дорогая. Абсолютно все.

— Ты ничего не знаешь. Ни меня, ни того, через что я прошла. Гулять одной ночью опасно. Лучше держаться вместе, если мы хотим вернуться домой.

— Опасно? Да что ты знаешь об опасности?

Пламя свечи у стены сиротливо дрогнуло, словно ему тоже стало не по себе от этого тона.

— Уверена, нам обеим пришлось несладко после того, как нас сюда забросило…

— Несладко? — Лив рассмеялась. — Несладко… — повторила она и закатала левый рукав. — Знаешь, откуда это? Кислотный дождь.

Хлоя невольно опустила взгляд. По бледной руке тянулся рельефный багровый шрам — рваный и грубый, словно кто-то попытался стереть кусок кожи наждачкой. И уже поверх раны вилась изящная татуировка — тонкая ветка цветущей сакуры.

— В Эмбаре какая-то белая, костлявая тварь, возомнившая себя божеством, устроила на нас охоту, — будничным тоном продолжила Лив. — Гоняла по лесу трое суток. Изрыгала кислоту, которая прожигала деревья и плавила камни. Ну и меня, как видишь, рикошетом зацепило.

Лив криво усмехнулась.

— Знаешь, очень бодрит, когда земля под сапогами превращается в жижу быстрее, чем ты успеваешь переставлять ноги.

Хлоя сглотнула, не находя, что ответить. А Лив уже не могла остановиться. Слова слишком долго гнили внутри.

— Я в те секунды думала: «Ну все, приплыли. Сдохну сейчас под каким-нибудь лопухом в корчах». А нет. Выкарабкались. — Она ткнула пальцем в рисунок на коже. — Потом попросила Вэйлора перекрыть это уродство магией, чтобы не любоваться каждое утро.

Лив опустила рукав и вернула на Хлою потяжелевший взгляд.

— А хочешь расскажу, как я оказалась в соседнем королевстве?

Не дожидаясь ответа, она спрыгнула с окна обратно в комнату и задрала край рубахи. На талии красовался багровый след в окружении заживающих, грязно-желтых синяков. Следом Лив опустилась коленом на кровать, сняла сапог и натянула штанину у щиколотки.

— Любуйся. Вот так выглядят следы от кандалов.

У Хлои похолодели кончики пальцев.

— Так что, когда ты с серьезным видом заявляешь мне: «Не гуляй ночью одна, там бабайка», — Лив медленно опустила ткань, скрывая шрамы, — мне хочется покрутить у виска. Ночь — это самое безобидное из всего, что со мной случалось.

— Мне жаль, что с тобой…

— Ну и чтобы у тебя окончательно не осталось иллюзий насчет местного гостеприимства, — Лив раздраженно оттянула ворот рубашки. — Смотри.

Хлоя сделала шаг вперед.

На нежной коже, чуть выше ключицы, красовалась выжженная татуировка — кривой круг, перечеркнутый изнутри крест-накрест. Черные границы метки еще воспаленно краснели, но постепенно заживали.

— Вот так выглядит рабское клеймо, — будничным тоном обронила Лив, отпуская ткань рубашки. — Словно на скот поставили, не находишь? Только скот, в отличие от меня, не понял бы всего ужаса происходящего. Поэтому, чтобы ты там ни пережила за этот месяц, ты пережила недостаточно, раз умудрилась сохранить в себе наивность и розовые очки на глазах.

— Это не…

— Нет, именно «это»! — резко оборвала ее Лив. — Этот мир — долбанная мясорубка. И уж поверь, я сильнее всех хочу вернуться домой. Я бы сейчас душу продала за горячий душ, доставку пиццы и интернет, где самая большая угроза для жизни — это токсичные комментарии под моими постами.

Она нервно взъерошила волосы, едва не выдирая пряди.

— Но знаешь, чему я здесь научилась? Смотреть на вещи трезво. И полагаться только на себя. Потому что когда ты полетишь в пропасть — а ты обязательно полетишь — спасателей может рядом не оказаться. Такова жизнь.