Попаданки

Внутри Валериана что-то лопнуло. Не метафорически — он услышал треск собственных суставов в попытке освободить руку. Он перестал быть человеком. Он перестал быть капитаном. Он стал тем самым Дьяволом, о котором шептались в портовых кабаках.

— Убери... руку...

Одному из конвоиров Валериан впечатал затылком в лицо — хруст ломающейся переносицы эхом разнёсся по палубе. Второй попытался удержать взбешённого капитана, но получил удар освобождённым плечом и отлетел в сторону.

Мушкет. Палец матроса судорожно плясал на спуске, а дуло ходило ходуном, выписывая в воздухе безумные зигзаги. Грохот выстрела оглушил всех, выплюнув сноп огня и дыма, но свинец прошил не капитана. Старый Грег, собрав силы, налетел на стрелка всем телом, сбивая с ног. Пуля ушла в сторону, вонзаясь в грудь третьего матроса, который до этого наносил удары Рыжему Дьяволу.

Старпом выдохнул, его рука всё ещё была там, в интимной части Саманты, но торжество на его лице сменилось предсмертной бледностью. Он видел взгляд Рыжего.

— Молись, — прошептал Валериан, делая первый шаг сквозь толпу, которая в ужасе расступалась перед ним. Одна его рука безвольно свисала, а вторая достала нож у трупа рядом. — Молись, чтобы мушкет попал в меня со второго раза. Потому что если он даст осечку... я буду сдирать с тебя кожу так долго, что ты забудешь, как звучит собственное имя.

— Стой! Не подходи! — взвизгнул старпом, пятясь к борту вместе с Самантой. Он выставил вперёд руку, пальцы которой блестели от её влаги. Бордовой и густой влаги.

— Кровь? Слышите?! Кровь! Вот доказательство! Она ведьма! Околдовала нас всех, напустила туман! Это её чары сводят нас с ума! И вот... вот оно! — он брызгал слюной, тряся кистью. — Дьявольская метка! Кровь нечестивицы!

Саманта заторможенно опустила голову на свои ноги. Месячные. Они начались в самый пик этого ада, а она даже не почувствовала.

«Дура... какая же ты никчемная дура», — голос матери в голове звучал отчетливее криков на палубе.

Почему Саманта не закричала о месячных ещё до того, как этот червь запустил в неё свои пальцы? Даже если бы их не было, почему не соврала? Почему не воспользовалась поверьями и страхами необразованных пиратов?

«Потому что это ты тупая», — шептал внутренний голос.

Никчемная. Слабая. Глупая.

«Сама во всём виновата».

«Сама позволила этой грязи случиться».

«Сама подставилась».

«Не просчитала шаги наперёд. Позорно проиграла партию».

— Тварь! Всё из-за тебя! — взвизгнул старпом, окончательно теряя рассудок от ужаса перед настигающим его Дьяволом. — Возвращайся в бездну, откуда пришла, и забери с собой свои проклятые беды!

Одним движением старпом перебросил её через планширь. Саманта видела, как корабль уходил вверх, окутанный кровавым маревом, и как Валериан бросился к борту с криком, который она не разобрала.

Вода приняла её грубо, заполняя нос и горло жгучей солью, щипая раны. Тьма потянула вниз, обнимая за плечи, обещая покой от позора и боли. Затем вода снова вспенилась. Кто-то мощный, разрезая воду широкими рывками одной уцелевшей руки, прорывался к ней.

Валериан.