Грани

Кристин вдруг тихо всхлипнула. Я обернулась. Она будто призрака увидела. Однако я была уверена не гибель графа её так потрясла. То, что случилось в этом доме не было трагедией для девушки. Суеверие – вот что не давало покоя моей горничной. Она и до этого шептала, что лабиринт изменился, что давно она не была в нём и сейчас он иной.

- Миледи, – прошептала Кристин.

- Несколько дней назад, когда к графу прибыл посыльный из Эдинбурга, в воздухе витало что-то… не то чтобы зловещее. Скорее, оно было похоже на предопределение. Его нельзя избежать, изменить, если судьбой предопределено. Знаете, так бывает. Старая Марта говорила, что корни в галерее вроде как иначе лежат. Развернуло их. Не к добру это. Потому там и мосток не делают, примета и древнее поверье существует про этот дом и про озеро.

Внезапно пламя свечи трепетно замигало, будто подтверждая слова девушки.

Магда, взяв младшего сынишку на руки, замерла, слушая рассказ.

- В тот вечер также пламя свечи забилось, будто кто его задуть хотел. А после полная темнота окутала обеденную комнату для прислуги. Лишь отблески пламени в камине плясали на стенах, создавая причудливые тени. Я потянулась за свечой, хотела зажечь её. И услышала... Шорох. Еле слышный, но отчётливый, доносящийся из коридора. Сердце моё билось так, будто оно в висках у меня находилось. Я не труслива, вы сами знаете, миледи. Однако в этом доме есть нечто особенное. Предание о семье, которая его воздвигла. Говорят, необычное оно, как и девиз их о том, что они всё равно, даже из маленько черенка вновь произрастут и укоренятся на этих землях. На гербе их из черенка две ветви лезут. Это к тому, говорили старики, что много столетий назад в этом доме жили два брата из княжеского рода. Два, а не один. Где их потомки, сложно сказать. Но предание утверждает, что они обязательно вернутся. Дом стоял в своё время на краю векового соснового леса, и казалось, что сам лес, проникая в его стены, дышит и живёт вместе с ним. Многие сосны вырубили по приказу графа. Могильными он их называл. Англичане утверждали, что предание – это выдумка, что сосны такие на могилах воинов растут в древней стране за морем. Но именно вчера дом вдруг ожил. Я взяла свечу, зажгла её и медленно, шаг за шагом, направилась в коридор.

Пламя свечи дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены. И тут я их увидела. Тени! Они были не просто тенями от мебели или от меня самой. Они были… живыми. Длинные, извивающиеся, ползли по стенам, медленно изучая всё вокруг. Двигались сами по себе, без видимой причины, без источника света, который мог бы их отбрасывать. Правду, значит, говорила Марта. Древние хранители, которые не дали свершиться чему-то страшному, они существуют. Они встали на защиту, когда тьма пыталась проникнуть под своды этого дома.

«- как же шотландцы верят в свой келпи и легенды».

Так думалось мне, под вкрадчивый голос рассказчицы. *****

Ветер, принёсший с собой запах сырой земли и далёкого моря, шелестел в кронах вековых сосен, окружавших поместье леди Мак Эвен. Луна, полная и зловеще-желтая споря с наступающими сумерками, проливала свой призрачный свет на аккуратно подстриженные газоны, на которых сейчас, словно чёрные тени, метались фигуры. Это была полиция, вновь прибывшая верхом из Глазго. Их лошади тяжело дышали и, казалось, не было конца вопросам пожилого следователя.

Его люди вновь допрашивали слуг. Бледные лица служанок, освещённые тусклым светом свечей, отражали смесь страха и недоумения. Все они, как один, рассказывали одну и ту же историю, которая заставляла кровь стыть в жилах.

Из покоев лорда Линдси, где ещё недавно царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц книг, взятых из библиотеки, выскочила разъярённая фурия. Это была миссис Мод, личный секретарь милорда. Её обычно безупречная причёска была растрёпана. Глаза дамы горели безумным огнём. Она размахивала окровавленным испанским стилетом, его тонкое лезвие было в крови. Она кричала что-то на испанском. Чуждые слова внушали всем оторопь. Слуги, застывшие от ужаса, не понимали их смысла, но интонация, полная ярости и отчаяния, была ясна. Слова доносились из уст миссис Мод, словно проклятия. А ещё люди вдруг поняли, что произошло нечто страшное.

Выскочив на улицу, миссис Мод неслась, словно гонимая невидимыми демонами, в сторону конюшен. Её тяжёлое платье развевалось на ветру, обнажая бледные лодыжки, а босые ноги оставляли кровавые следы на влажной траве. И вдруг посреди бега, она резко остановилась. Её тело застыло. Стилет, ещё секунду, назад бывший продолжением руки несчастной, выпал из ослабевших пальцев и оказался на газоне. Миссис Мод медленно подняла руки, поднося их к лицу.

И здесь она увидела!

Кровь! Не только на стилете, но и на её собственных руках. Алая, липкая, она покрывала пальцы, запястья, словно жуткие перчатки. Её глаза, ещё минуту назад горевшие безумным огнём, теперь расширились от ужаса. Это был не гнев, не ярость, а чистый, первобытный страх. Она смотрела на свои пальцы, словно видела их впервые, словно они принадлежали кому-то другому. Из её горла вырвался не крик, а скорее хриплый, отрывистый стон, полный отчаяния и непонимания.

Она не узнавала себя, не понимала, где находится. В её сознании, словно осколки разбитого зеркала, мелькали обрывки воспоминаний: злое лицо графа, его обвинения и слова о том, что он увлечён другой. Что ей далеко до молодости и невинности леди Анны. Что именно её бы он отвёз в Лондон и поселил в один из своих особняков. Общество бы его не осудило! Вот в чём весь подвох! Она помнила ярость, накрывшую её сознание безудержной волной, и этот проклятый стилет, который она держала. Но не помнила, как он оказался в её руке!

Что именно произошло в покоях лорда Линдси?

Что заставило миссис Мод превратиться в разъярённую фурию, а затем в застывшую от ужаса женщину?

Почему она не контролировала себя именно с того момента, как прикоснулась к прекрасному рулету из гусиной печени, приготовленному сегодня по приказу графа? Она оттеняла его вкус великолепным французским вином, наблюдая как Тео, не желая себе отказывать, с аппетитом молодого гвардейца из охраны Его Величества, набросился на любимое блюдо. Она мечтала о новой поездке наедине, а он смаковал каждый кусочек, удивляясь тому, что сегодня Марта превзошла саму себя. Он буквально наслаждался очень удачным днём, поговаривая, что всё то у них получится и он займёт подобающее место в парламенте.

****