Грани

Глава 34

И здесь мне стало действительно не по себе. Слова графа, сказанные им будто в запале, но с ледяной улыбкой, эхом отдавались в сознании: «Каждый в этом доме займёт место, подобающее ему по праву рождения. Каждый». Хрупкое спокойствие было окончательно нарушено. Как далеко может зайти этот мужчина? Что он имел в виду?

Уж не о Степане ли речь? О его супруге и детях? Вот они-то все как раз очень хорошо себя чувствовали в Шотландии. Простая жизнь им была более по нраву. Лондон они вспоминали как нечто необходимое и необратимое, как тяжёлый сон, от которого они наконец-то пробудились. По всему видно, граф не забыл первый день в имении. Не простил сиятельный «выскочке из простонародья» триумф в верховой езде. Нехорошее предчувствие, ненавязчиво преследующее меня всё время, с тех пор как мы оказались в этом доме, вдруг стало просто уверенностью. Уверенностью в том, что как только граф вернётся из своей поездки, всё изменится в худшую сторону.

Его возвращение будет означать конец нашей относительной свободы, конец той иллюзии покоя, которую мы так старательно поддерживали.

Я заложница в этом имении. Пленница старого интригана! Эта мысль буквально взорвала всё внутри, она заставила чувствовать себя беспомощной и потерянной. Что же нам всем делать? Как противостоять человеку, который уже совсем не скрывает свои намерения?

Не ожидая больше поддержки от присутствующих в библиотеке людей, оставив их наедине друг с другом, я молча вышла из помещения. Погруженная в свои мысли, брела совершенно невольно в сторону тепла и аромата вкусно приготовленной пищи.

За мной на отдалении следовала служанка. Я слышала её присутствие, понимая, что она не смеет мне сказать, о том, что леди удаляется от господских покоев.

Устав от дум, я неосознанно следила за нашими с ней тенями на стене.

Лампадка в её руках давала совсем нерешительный свет.

- Миледи, вы скажите, что нужно, я принесу вам в покои. Это для слуг коридор.

Обернувшись, я вдруг глянула на говорившую и поняла, что боюсь идти в свои комнаты. Боюсь графа и миссис Мод, которые могут договориться сейчас о чём угодно. А если не договорятся эти двое, то разругаются, каждый, отстаивая свою правду. Только мне от этого не легче. Я боюсь ложиться спать. Боюсь наступления завтра!

- Я не хочу в покои. Как вас зовут, мисс?

- Кристин, миледи.

Девушка тактично не указала своей госпоже на то, что её уже представили в своё время. А я удивлена была несказанно её белой кожей на лице, веснушками и рыжими волосами, собранными небрежно под чепчиком.

- Нет желания идти в свои комнаты, Кристин. Не хочу видеть графа, недоброе он замыслил. Нам бы в Лондон вернуться. Твоё имя. Я знала когда-то девушку по имени Кристина. Она была мне очень дорога. Мы все не из Англии, кроме графа.

- Я знаю.

Она смутилась, оттого что откровенные слова прислуги давали понять госпоже, что её обсуждают. Поняв, что была чрезмерно доверчива со служанкой, я уже жалела об этом.

- Пахнет свежим только испечённым хлебом.

- Его светлость приказали собрать им с миссис Мод в дорогу провиант.

- Вот как? Укажи мне путь на кухню. Может, и для меня что-то найдётся вкусненького.

И вновь мы идём…

- Не споткнитесь.

Я удивлённо смотрю на плиты пола, которые разрушили корни огромной ели.

«- Точно, как вены» …

- Корни, они не разрушили ещё фундамент? В этом месте нужно просто мостик сделать удобный.

- Да. Миледи.

Девушка не спорит.

И вот перед нашими глазами буквально как из доброй русской сказки на чистом холсте, на столе в отдельном помещении, остывает пирог с зайчатиной, луком и пряностями. Стоит пузатая бутыль с вином. Рулет из гусиной печени дымиться. Подошедшая повариха стала обсыпать верхушку рулета сухой крошкой.

На плите что-то скворчало призывно. Вёрткая женщина с туго повязанным на голове платком, отставила миску с присыпкой, приготовленной из тёртых сухарей, миндаля и приправ. Она деловито отправилась к плите.

Подойдя ближе к столу из грубого дерева, ещё без всякого плана, протянув руку, я осторожно взяла щепотку присыпки и отправила её в рот. Глянула на Кристин и вдруг побоялась, что присыпка будет солёной. Но нет. Это вкусно и ароматно.

- Вкусно. Хочу пирог. Такой же, как графу приготовили. Кусочек. И чай заварите.

- Я принесу вам леди. Куда скажете. В любую господскую комнату.

- Нет, Кристин, я в той комнатке присяду за стол. Зажгите в ней камин.

- Но это для слуг небольшая столовая.

- Отлично. Меня здесь никто не найдёт. Его светлости и в голову не придёт такой расклад.

Упрямо взяв ещё щепотку присыпки, отправляя её в рот, смотрела на мясной рулет. Это было любимое блюдо того, о ком в последнее время были все мои мысли. Слышала, как повариха шептала моей служанке, что пирог ещё есть, а вот рулет граф просил в дорогу упаковать. Просил печень гусиную, вымочив в молоке рубить с зеленью, не экономя. Хозяин он здесь, и пожилая Ханна не могла его ослушаться.

«- значит, всё же хозяин -ОН».

«- всё остальное обман, замануха для глупой мышки».

«- скоро мышеловка захлопнется»!

Склонила голову, перебирая пропечённые крошки хлеба с пряностями. Или пальцы вдруг сдвинули камешек на перстне. Или он сам не удержался. Просто воля случая! Сознание не руководило им. Судьба действовала буквально сама. Потому как перед сознанием застыли годовалые малыши - близнецы и их старшая сестрёнка, пробующая играть в зале на пианино.

«- что же вы граф, так решительно собрались моими людьми распоряжаться? Не вашим Степан был крепостным не вам и судьбу его решить».

«- княжна я по рождению, а не девка блудливая, негоже мне селиться в покоях, смежных с вашими».

На ладони моей оказалась тонкого помола пудра, которая, смешавшись с обсыпкой, легла на злополучный рулет ровным слоем. Я не хотела ему смерти, мне просто нужно было время, чтобы понять, что делать в создавшейся ситуации. Хотела, чтобы мужчина занемог на время, прислушиваясь к сердечному ритму. Не нужны мне его предложения с услугами мужского характера. Я тут же прошла в помещение, где горел очаг и на нём стоял огромный котёл. Отмахнулась от реверансов и протянула руку к заветной тарелочке с кусочком пирога.

Не хотела думать, что сейчас натворила, вверяя свою судьбу Всевышнему. Интересно, отравители все так себя вели?