Грани

То, как я это сказала на русском языке и посмотрела на строение - было неожиданностью. Пожилой мужчина, стоя́щий на крыльце среди женщин, будто понял меня. Он вперил в чужую леди свой строгий взгляд. Я не хотела от него поклона, и он удивительно, но понял это. В нём было столько достоинства, что это невозможно описать словами.

А ветер, вечный странник шотландских нагорий, принёс вдруг с собой запахи вереска и влаги с озера. Итак, мы стояли перед домом баронета Мак Эвена, главы когда-то очень мощного клана. Дом был не замком в привычном понимании. Нет, это было строение, выросшее из самой земли, словно продолжение скал, что обступали озеро.

Его архитектура была суровой. В этом таилась своя, неповторимая красота, к которой нужно было привыкнуть. Серый гранит, добытый из местных карьеров, был сложен в мощные, неприступные стены. Окна, узкие и глубоко посаженные, напоминали глаза, пристально вглядывающиеся в бесконечную гладь озера.

Они были не для того созданы, чтобы впускать обилие света, а чтобы выдерживать натиск штормов, что часто обрушивались на эти берега. Но сквозь них, в редкие солнечные дни, проникал мягкий, рассеянный свет, окрашивая внутренние помещения в золотистые и янтарные тона. Главный вход, массивный и дубовый, был украшен лишь гербом клана – могучим отростком, торчащим из земли. От отростка шли две молодые поросли. Над ними нависла надпись, вырезанная по дереву: - Reviresco. Позже я узна́ю, что сие означает в переводе с гэльского.

Над массивным входом возвышалась единственная, но внушительная башня, квадратная и приземистая, служившая одновременно дозорной вышкой, хранилищем древностей и реликвий клана. Но это в прошлом. С вершины башни открывался захватывающий дух вид на бескрайние просторы, где небо сливалось с водой, а горы уходили в синюю дымку. От башни в стороны отходили два крыла.

Крыша, покрытая толстыми плитами сланца, была такой же тёмной и блестящей, как и ночное небо Шотландии. Она была спроектирована так, чтобы выдерживать вес снега и ярость дождей, и казалось, что сама является частью горного ландшафта.

Вокруг дома не было пышных садов. Всего один ухоженный газон. Дикий вереск, мох и жёсткая трава, приспособленные к суровому местному климату, обступали его со всех сторон. Древние сосны с бордово — коричневыми стволами, изогнутыми сильными ветрами, стояли как молчаливые стражи. Их корни глубоко впились в каменистую почву. Они были похожи на вены, необходимые этому дому, и, казалось, все были устремлены именно к нему.

Истинная красота дома клана Мак Эвен заключалась не только в его внешнем виде. В большей мере, она была просто поразительной и заключалась в его гармонии с окружающим миром.

И я вдруг поняла, что именно лорд Теодор со своим пером на шляпе и игрой драгоценных камней на пряжках, был инородной особью во всём этом.

Только он!

Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди. Возникло понимание, что инородное, оно всегда выталкивается за ненадобностью из тела.

Всегда!

*****

А после была стандартная процедура. Мне представили всех, кто ожидал нашего приезда. И вновь я, словно на сцене, ловила чужие взгляды, стараясь играть роль настоящей леди. Каждый жест, каждое слово – всё было под пристальным вниманием. Я чувствовала себя актрисой, забывшей свою роль, но вынужденной импровизировать.

Иногда мне казалось, что местные жители только делали вид, что ожидали нас. Их улыбки были вежливыми, но холодными. Мои в ответ отдавали фальшью. Их слова – учтивыми. А я чувствовала себя лишь декорацией в тщательно режиссированной пьесе. Гостьей, чьё присутствие было совсем нежеланным. И я чувствовала себя действительно гостьей.

Всего лишь гостьей в чужом доме.

Но никак не хозяйкой.

Этот дом, с его высокими потолками, старинной мебелью и запахами удивительными, но очень чужими, казался мне сном, как и люди, его населявшие.

И всё же мы прошли в огромный холл, натолкнулись на широкую лестницу, ведущую на второй этаж, и пожелали занять хоть какие-то покои.

Я искала глазами какое-то подобие уюта, хоть намёк на то, что здесь мне будет позволено быть собой, а не играть новую роль. Попросила очень тихо на английском языке местную женщину, чьё лицо было непроницаемой маской вежливости, устроить леди Магду с детьми. Мой голос звучал неуверенно, я боялась нарушить хрупкое равновесие этого места. А ещё мне мешал акцент.

Женщина удивлённо слушала молодую леди, стараясь понять её волнение. Надеялась, что забота о других поможет мне отвлечься от собственного ощущения неловкости. Но даже в этой просьбе я чувствовала себя лишь посредником.

Мы поднялись по лестнице и разбрелись по дому.

- Миссис Мод, пожалуйста, помогите, встаньте во главе всего этого хозяйства. Наша экономка осталась в Лондоне. Сделайте возможным невозможное! Я имею в виду - правильное расселение. Дети устали, я займу их на время, а вы с леди Магдой осмотрите все помещения. Она говорит с акцентом, её сложно понять. Как и всех нас, наверное. Мы не англичане, вы это уже поняли, как я думаю.

Женщина стояла очень близко, она в буквальном смысле слова дышала моей растерянностью и невысказанным разочарованием в том, что происходит сейчас. Я уловила движение рядом, местная служанка, прислушиваясь к моей речи, низко склонилась.

- Как прикажете, леди Анна.

- Лучшие покои – господину графу.

- А ваша милость?

- Я привыкла много работать, хочется занять второй этаж в башне, подальше от общества и шума.

Дама не сделала реверанс, а только слегка склонила голову. Позже я слышала, как все женщины, втайне от графа общались только на французском языке. В том числе и местные, ведь мы не знали наречия шотландцев.

Выталкивание обществом «инородного тела» незримо, но началось.

Англичан в Шотландии, угрюмо ненавидели. Не хотелось занимать чью-то сторону.

И всё же граф иногда переигрывал свою значимость, и оттого становилось буквально не по себе.

*****

Прошло несколько дней. Мы обживались, и Степан несколько раз верхом, вместе с местными мужчинами ездил в Порт-Глазго за всем необходимым для жизни. Наверное, самыми счастливыми из нас были дети, няни гуляли с ними, стараясь не ограничивать пространство для игр, понимая, что зимой нам всем придётся засесть в закрытом помещении.

Степан вдруг сразу стал своим в окру́ге. Он интересовался запасами угля и круп для имения. Закупал муку у местных и крупы. Договорился с фермерами о поставках свежего молока, овощей, яиц и мяса.