Грани

Я опасалась подходить к окнам, предупредив горничную о том, что в эти дни никого не принимаю. Боялась увидеть внизу, на улице, тени, которые могли бы приближаться к нашему дому. Не хотела видеть лица тех, кто принесёт беду. Казалось, сам воздух застыл, словно в ожидании чего-то неизбежного. А ведь я только обмолвилась своей горничной, что не слышала о родне в такой далёкой и совсем мне неизвестной стране.

Прошло двое суток.

Приезжал адвокат в наёмном экипаже. Получив отказ от визита, он хмуро отбыл ни с чем. Так получилось, что миссис Фултон, самая старшая из прислуги, она даже двери не открыла для мужчины. Просто отворив окно в коридоре, заходящее четырёхугольным эркером на высокое и широкое крыльцо, она без эмоций передала мистеру моё распоряжение. Окно после закрылось. Закрылись и внутренние ставни.

Всё. Понимайте как хотите. А буквально через четверть часа закрылась и ограда нашего небольшого семейного дворика.

Охранник выпустил пса.

Растворяясь в потоке времени, которое давно потеряло для меня свои привычные очертания, я будто грани в сознании чертила. Грани этакого огромного камня, налитого внутри чернотой. Из каждой такой плоскости с гранями на меня смотрели лица. Вот француз покойный глянул с усмешкой:

«- не будет тебе покоя», - шептали его уста…

Царевна Романова Софья Алексеевна предлагала спрятать меня так, что не найдёт никто более.

Царица Елизавета – советовала вернуться с повинной. Сестрица моя и муж её – граф из Польши, обосновавшийся в России, гаденько улыбались.

Хорошо помнила, что в войне только Польша ничего не потеряет, а лишь вернёт земли Саксонии обратно. Конфликт. С одной стороны, его усиливали постоянные столкновения интересов Англии и Франции, а с другой – Австрия, не желающая смириться с победой Пруссии в Силезских войнах.

Уж не муж ли сестрицы интриги плёл при дворе?

Догадка вспыхнула удивительной откровенностью. Она переросла в жуткое напряжение. Которое было не просто ощущением, а физической сущностью, невидимым, осязаемым панцирем, сковавшим моё тело. Мышцы шеи окаменели, спина ныла от долгого сидения, стояния и лежания. Виски пульсировали в такт бешеному ритму сердца. Каждый нерв был натянут до предела, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

Отсутствие сна. Это было не просто усталость - всепоглощающая пустота, которая неумолимо тянула силы. Глаза горели, сухие и красные, словно в них насыпали песок. Веки отяжелели, но стоило им сомкнуться, как сознание тут же выбрасывало призрак сна обратно в водоворот бодрствования.

И вот наконец-то!

Он прошёл чёрным ходом для прислуги, от которого у Степана был ключ.

Крался как вор в собственном доме.

- Не зажигайте леди Анна ещё одну свечу. За домом следят.

- Святые ангелы!

А дальше последовал полный отчёт о том, что слухи в городе ходят всякие. И про мануфактуры, и про колонии. Про Индию и Штаты. Про то, что у короля Пруссии вновь нет денег даже на порох. А сражения идут кровопролитные. К Франции присоединилась Испания. Австрия склонила на свою сторону не только саму Францию, но и Россию, Польшу и Швецию. Таким образом, Франция воюет сразу на двух фронтах. Но у России свои интересы в Балтике. Битвы активно проходят и на суше, и на воде. Отправляться в Россию морем – это просто самоубийство! В порту стоят разные суда… Но на сегодняшний день под флагом Российской Империи нет ни одного!

А тот, на котором прибыл «адвокат Блэквуд», оно, увы под флагом Норвегии.

- Норвегии?!

- Неважно чей флаг, это только прикрытие. Одно ясно — они хотят вас тайно вывезти, миледи. Им позарез нужны те документы. В Петербурге вновь идёт следствие, но уже в отношении нового заговора. Вечером, наблюдая через подзорную трубу за судном, я видел человека на палубе. Именно он накануне так убедительно выдавал себя за представителя очень известной адвокатской конторы. О которой, кстати, никто и не слышал в деловых кругах Лондона. Ох уж эти Лондонские кафе, сколько я всего услышал за эти дни. Некрасивый, серый и хромоногий, но зато хорошо одетый я не вызывал ни у кого подозрений. Услышав в одном заведении русскую речь, я замер неподалёку. Прислушался к тому, о чём знают, наверное, буквально все при дворе нашей царицы.

Залётные господа потом ушли в отдельные кабинеты, говорили они долго. Не таились, общаясь на русском языке. Они были уверены, что их никто не понимает. Вот уж действительно пословица верна. Та, в которой говорится, что и у стен есть уши. Я же уставший, решился отобедать в соседней комнате.

И вот что получается, если сложить всё воедино: - как только мы покинули Кёнигсберг, спустя несколько месяцев русскими войсками была одержана крупная победа на границе с Пруссией.

Однако вместо того чтобы захватить Кёнигсберг, господин Апраксин отдал приказ возвращаться к границам обратно, объясняя это недостатками продуктов и болезнями в войсках. Этот его неосторожный шаг породил в Петербурге при дворе слухи об измене и привёл к тому, что на место главнокомандующего был назначен новый человек. Англичанин. Бывший. Генерал — граф Фермер.

Апраксину же было предписано отправиться в Нарву и ждать дальнейших распоряжений. Однако распоряжений не последовало, а вместо этого в Нарву пожаловал «великий государственный инквизитор». Вы знаете, его. Начальник Тайной канцелярии, господин Шувалов. Следует иметь в виду, что Апраксина поддерживал канцлер Бестужев. А Шуваловы всегда были его ярыми врагами. Одним словом, Шувалову необходимо доказать, что цесаревна Екатерина и Бестужев склоняли Апраксина к измене с тем, чтобы всячески облегчить положение прусского короля. Как я понял сейчас арестованы и канцлер Бестужев и бывший главнокомандующий. Первый из них утверждает на допросах, что в Кёнигсберге родственник Шувалова – родной племянник, покрывал некую юную княжну, которая везла тайное донесение французского посланника из России ко двору Марии-Терезии в Австрию.

Как я понимаю Бестужев, уверенный, что вас найти невозможно, выдвинул против Шуваловых обвинение и фамилия вашего рода вновь на слуху!

Я уставилась на говорящего, вообще ничего не понимая в этой истории.

- Как тебе довелось столько узнать? Эта княжна...