Грани

Глава 23

Стены кареты, обитые тёмной материей и кожей, отгородили нас от бурлящего жизнью Лондона. За окнами, словно в стремительно меняющемся калейдоскопе виделись силуэты спешащих прохожих, мелькающие фасады зданий. Особый городской фон звуков, обычно такой всепоглощающий, теперь доносился приглушённым гулом.

С каждым неспешным шагом лошадей мы удалялись от набережной. По моим наблюдениям улица становилась значительно уже, а архитектура домов буквально через две четверти часа уже не поражала взгляд своим готическим величием. Ещё незначительная часть нашего пути и она начала отличаться унылой стариной. Обернувшийся Степан полоснул по мне встревоженным взглядом.

От этого взгляда закралось подозрение. А ещё этот запах…

Воздух в карете был пропитан ароматом мужского тяжёлого одеколона. Он был смешан с запахом кожи и ноткой табака, впитавшегося в эту самую кожу. Это был запах утонченности этого времени, запах человека, который знал себе цену и умел наслаждаться жизнью.

Но это был точно запах мужчины.

«- виконтесса перепоручила нас кому-то, и мы сейчас едем однозначно не в её владения, это не экипаж дамы».

Думая так я настороженно провожала взглядом висящее из окна второго этажа чьё-то влажное бельё, которое сушилось прямо так на всеобщем обозрении. Окно это было тёмной бойницей в стене, сложенной очень давно из серого камня.

«- как видно отсылает она нас в не самый лучший район города, и с сыном вероятно попробует узнать «цену вопроса». Учитывая, что виконт Крэсборн является членом палаты лордов Великобритании, услуга любого характера правительству от него будет ой как кстати. Благородная беженка из Российской Империи может стать значимой ступенькой на лестнице карьерного роста при дворе короля Георга».

Все эти мысли выстраивались у меня в голове чёткой логической цепочкой. Однако я была в растерянности. И чтобы собраться хоть с какими-то мыслями, ожидая то и дело остановки экипажа, я просматривала свои записи, которые вела в отдельной комнатке на борту фрегата. Это происходило сразу после содержательных разговоров с виконтессой. Итак, в последние десятилетия, стоимость крупных серебряных монет – талеров оставалась, по её мнению, стабильной. Конечно в военное время всё менялось и цены на продукты, а значит на содержание богатого дома возрастали примерно в шесть раз. Но после всё возвращалось на круги своя.

По мнению женщины, свиная вырезка до сих пор стоит примерно один шиллинг, бекон – три пенса, крупы местного производства, но хорошего качества два пенса. Пудра, парфюмы, кружево – это пока совсем неважно!

Хотя стоп!

Идея мелькнула в голове, и я глянула на сопровождающих меня бывших крепостных. Мы все прилично говорим на языке Восточной Пруссии. Во всяком случае англичанам не разобрать подлог. В преддверии войны желающих укрыться от разгрома и сражений будет много… А если закупить одинаковые парики и приспособить имеющиеся наряды чем мы хуже благородных фройляйн будем? Активным макияжем подправим непохожесть «сестёр», которых «батюшка- аристократ выслал к родне на островное государство».

Батюшка –аристократ…

Вроде как Магда говорила, что её отец был таковым, но венчался он по любви… В итоге сирота она сейчас. Сироты мы, одним словом! Сойдёт легенда на первое время, на период так скажем адаптации.

Продолжим: - нарядная шляпка стоит примерно два-три шиллинга, рубашка простого кроя примерно столько же…

Однако это много дороже, нежели в Кёнигсберге. Вспомнились наряды из модного заведения. Все они сложенные сейчас лежали в наших сумках. Помяты значит и требуют внимания к себе. А ведь Антон Степанович, перед отбытием оставил нам достаточно серебра, монетами «ходившими» по всей Европе. Был у меня и приличный запас золота императорского монетного двора России для придворной жизни. Спасибо тётушка помогла, да и в тайниках в имении в Подмосковье много чего я изъяла. Украшения матушки к тому же при мне, янтарь…

Дыхание замерло от вида квартала в котором мы оказались. Если честно выходить из кареты не хотелось. Окраина! Дверь открылась и хмурый кучер, не смотря мне в глаза подал согнутую в локте руку. Я пыталась хоть что-то прочесть по его лицу.

- Фройляйн Магда и ты: - Дара, оставайтесь пока в экипаже. Герр Стефан, помогите мне.

Эти слова я произнесла на немецком языке.

Отпустить экипаж и вернуться на судно? Но ведь не пешком же! Как глупы мы были, что доверились… Где взять другую карету?! Если бы на крыльце этого дома стоял хоть кто-то, я бы взобралась обратно в безопасную коробочку на колёсах. Но вокруг было пусто. На отдалении стояли такие же домишки, которые построили, наверное, во времена жизни той самой прародительницы рода Крэсборн. Возле каждого типового одноэтажного строения с высокой крышей и трубой от очага в торце дома, когда-то были разбиты сады. Совсем заросшие в нашем случае ряды плодовых деревьев казались мне удобным пристанищем для обездоленных: - диких псов и бродяг.

Устало поднявшись на крыльцо, кучер вставил ключ в замок и открыл двери.

Слегка поклонившись мне, он отошёл в сторону, давая нам возможность со Степаном пройти вовнутрь.

- Какая гнетущая тишина. Однако, сдаётся мне, госпожа виконтесса, та ещё выдумщица.

- Архангел, мой покровитель, да что же это!

- Спокойно! Герр Стефан, проверьте внутренние ставни на окнах и прочность буквально всех замков, зажгите свечи. Огниво скорее всего лежит на каминной доске в гостиной. Отпустите экипаж, ночевать сегодня мы будем здесь.

- Но…

- Ни слова больше в присутствии чужих. Этот мужчина доложит буквально обо всём своим господам. Заносите багаж. Пусть фройляйн Магда и Дара спрячут лица. Поторопите их и отпустите мужчину, чаевых я ему не пожалую, потому как совершенно недовольна происходящим. Видеть его не хочу!

Итак, через некоторое время за нами действительно закрылись внушительные двери этого дома. Я слышала звук удаляющегося экипажа. Мы все его слышали, впадая в какое-то дикое оцепенение. Это пугало больше всего. Оцепенение и ужас четырёх тёмных фигурок в гостиной чужого дома. Низкие потолки. Чужая страна. Страх, не должен овладевать нашими сознаниями. Но действительность – наступала!

Я вспомнила, как очутилась в будущем в старом доме на окраине чужого города. В стареющем теле был заперт мой разум! Я умирала и возрождалась вновь. Сейчас всё иначе!

Проще!

И мы изменим буквально всё для себя.