Грани

А оказавшись на земле через две четверти часа, сразу же влюбились в аллеи, обрамляющие водоём. Здесь жизнь кипела, но в каком-то особом, утончённом ритме. Взгляды наши невольно приковывались к прохожим. Нарядные дамы, словно ожившие картины прошлой придворной жизни, дефилировали в платьях с широкими фижмами, подчёркивающими их изящные талии. Шляпки, украшенные лентами и цветами, ловили кавалеров, а лёгкий шелест шёлка сопровождал каждый шаг прелестниц. Воспоминания меня просто захлестнули, и я почувствовала себя монахиней, запертой в монастыре.

Дам сопровождали кавалеры, чьи фраки и парики свидетельствовали о безупречном вкусе и высоком положении. Они вели беседы, их голоса звучали мелодично, а взгляды были полны восхищения. Среди них выделялись мужчины в военной форме, мундиры сверкали на солнце, а осанка излучала уверенность и достоинство.

Не отставали и дети, звонкий смех которых разносился по аллеям, добавляя живости и беззаботности этой картине. Вот мальчуган, толкая ногой, мяч напомнил мне знаменитую игру из будущего. Девчушка маленькие ручки которой тянулись к уткам, плавающим в пруду, была просто восхитительна и напомнила мне сестрицу Елизавету в детстве.

Но не только люди привлекали наше внимание. Архитектура близстоящих домов была не менее завораживающей. Фасады, изящно украшенные лепниной и балкончиками, чистые окна, в которых бликами играли солнечные лучи.

Каждый дом, казалось, имел свой характер, свою душу.

Среди всей этой полноты жизни я вдруг увидела знакомое мужской лицо.

Оно просто мелькнуло!

Не осознавая толком, кем это лицо может быть, откликнулась на вопрос fräulein Дары, а затем, решив прокатиться ещё по нескольким мостам, которых через реку Прегель было целых семь, я позволила Степану вновь нанять экипаж.

Он обещал мне показать дома свои работы. Восемнадцатилетний юноша вдруг увлёкся не только науками, он удивительно чувствовал янтарь. Пытаясь самостоятельно снимать корку в которой находилось сырьё, выискивал чертежами и расчётами самые лучшие формы для кабошонов, которые могла бы захотеть в украшения даже сама царица. Он гранил их вечерами самостоятельно после того, как заканчивал подготовку к занятиям в последних классах гимназии.

День, словно юная дева, игриво отсчитывал свои часы, и вот когда стрелки неумолимо приблизились к шестнадцати, мы, наполненные до краёв ощущением собственной самостоятельности и безграничных возможностей, оказались дома. Воздух в нашей маленькой обители был пропитан ароматом свежеиспечённого печенья и лёгким духом приключений, который мы сами же и создали для себя.

Рассуждая о многом, мы провели его, как и мечтали: бродили по городу, вдыхая его жизнь, смеялись над собственными шутками, чувствуя, как мир открывается перед нами во всей своей красе. Подражали философам. Каждый шаг по мощёным улицам, каждый взгляд на прохожих, – всё это было частью нашего маленького, но такого важного открытия самих себя. Мы были молоды, свободны и полны надежд, и это ощущение было самым драгоценным сокровищем, которое мы уносили с собой в этот вечер.

И вот, уставшие, но счастливые, мы вернулись домой. Усталость была приятной, той, что приходит после дня, прожитого на полную катушку. После лёгкого обеда мы уселись на мягкий диван, и наши взгляды встретились. Они были полны общего, невысказанного восторга.

- Знаете fräulein, – начала я шутливо, перебирая пальцами край своего платья, обращаясь к Дарине, – я сегодня видела такую красивую женщину в парке. У неё был весьма элегантный наряд.

- Я видела нечто подобное в витрине той лавки на главной улице…

В наших глазах, мне кажется, одновременно зажегся странный огонёк. Мы обе, словно по волшебству, одновременно подумали об одном и том же. Насмотревшись на дам, чья уверенность и стиль завораживали, мы почувствовали острое желание обновить собственный гардероб какой-нибудь этакой модной новинкой. Не просто купить новую крупную вещь, а обрести что-то, что подчеркнёт нашу юную красоту, добавит уверенности и позволит нам почувствовать себя ещё более взрослыми и стильными.

- Завтра, – произнесла Дара, и в её голосе прозвучала удивительная решимость, совсем как в тот день, когда она заявила своему батюшке, что не хочет возвращаться в Россию.

Я кивнула, чувствуя, как завтрашний день уже обрёл очень чёткие очертания, наполняясь мечтами о шелковых тканях, изящных силуэтах и новых, сверкающих образах.

Образ же знакомого незнакомца с улицы тогда не всплыл в моём сознании. Появившись на мгновение, он растаял в сознании, которое восхищённо молчало, не ожидая каких-либо мрачных предчувствий.

Мы долго беседовали в гостиной, наслаждаясь покоем и уютом, рассматривая работы Степана. Я пыталась делать наброски украшений с кабошонами янтаря, увлечённо вспоминая дизайн ювелирных изделий из будущего.

Разошлись мы спать поздно, точно зная, что этот день был прожит не зря.

*****

Это была пропавшая княжна!

Она появилась внезапно в сопровождении хорошенькой камеристки, словно призрак из прошлого. Просто возникла на аллее, покрытой гладкой брусчаткой. Прелестная, как и прежде, но изменённая — неброско, со вкусом одетая. Её наряд был совсем не похож на пышные платья, в которых её привыкли видеть: - французский, слегка укороченный костюм, подчёркивал стройность и изящество. Юбка была не пышной, и именно это позволяло заметить закрытые туфельки на очень высоком каблучке с изящными пряжками — туфельки, которые казались слишком хрупкими для городской суеты были ой как к месту.

Она шла осторожно, словно боясь потревожить гармонию вокруг себя, и каждый её шаг был наполнен грацией и лёгкостью. Причёска — аккуратная, но необычная — словно отражала дух времени, который ещё будет когда-то.

Взгляд княжны был таинственен, в нём читалась история, которую никто не мог разгадать. Девушка не ловила мужские взгляды, хотя многие смотрели ей вслед, — княжна была погружена в созерцание: внимательно рассматривала конструкцию моста через озеро и изящное здание с красивой архитектурой.

Она сравнивала увиденное, улыбаясь студенту – хорошо знакомому юноше. Говорила ему значимые для них слова. Вокруг неё витала аура загадочности. В походке девушки, в манере держаться, в каждом движении чувствовалась уверенность, значимость и свобода, которые не могли принадлежать поверхностной фрейлине, которую он знавал прежде.

Но это была точно княжна, которая исчезла из подмосковного имения, которую разыскивали ищейки. Точно она!