Страница 55 из 74
Она никогда не говорила со мной вот так, когда нас разделяли грани зеркала. Для того, чтобы слышать её, я должна была войти в лабиринты. Но в этот раз она не приглашала сделать это. Подняв руку, леди с убранными за высокий головной убор волосами, писала на пыльной поверхности зеркала; с оборотной его стороны, о том, что наше место отныне очень долго будет здесь.
«- новый виток»!
«- нет, подождите»!
«- нам этого не нужно»!
Зеркальное отображение её мыслей и уверенно пишущий палец, снимающий слой белой, как известь, пыль со стекла…
Да только не известь то была и не пыль — это было то, что рождало время. Это пески, хранящие мои собственные воспоминания и боль.
Они были жутким миражом.
Оказывается, их было очень много. И всё же мы все могли видеть, что происходит по другою сторону поверхности. Видеть. Совершенно не удивляясь этому. Воспринимая ситуацию как должное, ведь женщина, пишущая для нас, обязательно должна была помочь нам!
Надписи были ясными и чёткими, они напоминали мне послание из прошлого, адресованное беспомощным душам, замершим с оборотной стороны реальности. От всего этого кругом шла голова!
- Стоп! Хватит! Я поняла. Не пишите более ничего! Скажите только: - почему?! Скажи нам – «почему»?
Последние слова: - «high risk»*, появились и исчезли вместе с той, которая написала их. И вот в зеркале вновь отражается моя спальня и все мы замершие в ней.
*****
Тот день!
И мы в нём, в самом начале были как в забытьи. А после…
Мэг попросила кушать.
И мы начали делать всё, как всегда в такой вот ситуации. Хмуро, сжав губы, раскладывая вещи и ценности, прежде обещали себе ни с кем более не знакомиться. Решали в тот момент жить изолировано, прекрасно понимая, что надолго нас не хватит. И всё же. Знакомства. Они совершенно ни к чему хорошему не приводят – это наш личный вывод от которого деваться нам было просто некуда. Обещая вслух друг другу стать отшельниками, мы начали обживаться.
В который раз!
Хорошо хоть не на новом месте.
Учитывая, что вода в дом втекала и вытекала как положено, благодаря сделанному в нём ремонту примерно семь лет назад, вы же помните этот период в нашей с Аидой жизни?
Так вот, мы просто не в силах были более сидеть на одном месте, желая снять нервное напряжение возомнили себя, наверное, «золушками».
Аида, найдя нечто в подполе, на полках кухни и в наших сумках, готовила завтрако-обед, я же в закатанных до колена мужских штанах и рубашке, босиком, занялась генеральной уборкой.
Остервенело меняла воду, как заведённая драила буквально всё на своём пути. Крутила вручную барабан стиральной машины, желая напрочь стереть воспоминания о том, как это было в другой квартире.
Допустим, в двадцать первом веке, на седьмом этаже.
«-этажи, этажи».
«- где вы, а где мы, где тот «умный дом», который делал всё за меня»?
Гоня от себя прочь воспоминания, понимала, что мы есть в собственности у этой самой матрицы. Куда задвинули тебя, там и живи. И от этих мыслей я хотела дикой усталости и жуткого ночного забвения. И так каждый день! Каждый день!
И с этими мыслями я лезла с мокрой тряпкой буквально повсюду, находя вещи, одежду, обувь, вспоминая как это было когда-то; ставя и учитывая всё по-новому.
А ещё я желала для всех нас чистоты в доме идеальной, боясь до одури, что те самые пески из зазеркалья проникнут хитростью и просочатся сквозь зеркало. Проникнут, прорвутся и начнут размножаться.
«- это не пески», - шептала…
«- это страдания, смыть их… нужно все смыть»!
«- главное, что с ума вместе не сходят, это делают по одиночке, мы не можем быть все не в себе. Просто не можем»!
Так продолжалось несколько дней.
И вот запасы все съедены, а в доме чистота и пахнет свежестью. И Мэг на нас смотрит маленьким, запуганным зверьком. Почему запуганным? Да потому, что мы ей без устали внушаем, что нужно забыть про машины и про школы для девочек, не вспоминать при чужих про большие магазины с эскалаторами и про поезда.
- Хорошо, мамочка. Я буду молчать и только слушать. Мы пойдём в другой магазин, который не большой и без эскалатора? Мы мармелад же купим? Тот в баночке?
Аида беспомощно смотрит на дочь – дитя двадцатого века. И я начинаю ей тихо говорить о том, что леди должны быть очень выдержаны.
- Мэг. Мы приготовим сами мармелад. Честно. Ты будешь мне помогать. Купим апельсины, и я помню, как это делается. Я попробую, хорошо?
- Хорошо. Я всё поняла. Пойдёмте уже, я хочу на кареты посмотреть, дилижансы и на всадников. Я запомнила, что машины ещё не изобрели.
Мы не хотели её оставлять одну дома, боялись обращаться в агентство по найму прислуги. Я считала, что чужих пока не должно быть в нашем окружении.
- Справимся сами, - говорила без устали.
- Мне всё равно что скажет весь белый свет, считая, что настоящие леди не должны работать.
- Элинор ты нашла тот перстенёк и надела его?
- Я его не теряла, просто сняла когда-то…
Приготавливая себя к выходу в люди понимали, что одеты совсем не по моде. Мы пытались адоптировать пышные кринолины под моду директории из Франции. Ушивали и отрезали лишнее. В общем делали, что могли, прикрыв несоответствия тёплыми плащами. На дворе ведь осень.
- Сейчас неважно для нас выглядеть ярко и модно. Мы прибыли из России. Элинор, ведь я не похожа на себя прежнюю, что с этим делать, скажи? А если вдруг мы встретим кого из прежних знакомых?
- Я не думала об этом. Совсем не думала. Тебе нужно волосы немного затемнить и лицо отбелить. Накинь капюшон. И ростом мне кажется ты выше была. А так схожесть есть. Определённо есть. Не забывай семь лет прошло. Ну кого мы можем встретить?