Страница 42 из 74
Глава 17
Лето семнадцатого года начала двадцатого столетия в английском Бостоне. Что могу о нём сказать? В городе царит атмосфера надежды и оптимизма – это точно. В нём много мужчин, одетых в военную форму. Получив медицинскую помощь госпиталей после ранений, они готовятся отправиться вновь на фронт или к своим семьям в глубокий тыл. В порту и на рейде застыли вооружённые суда министерства обороны Великобритании.
Сводки газет радуют вестями о том, что многие бомбардировщики ВВС Германии, английский флот успевает обезвредить ещё на подлётах к островному государству.
Вы правильно подметили тот факт, что в мире появились самолёты, которые итальянские и немецкие разработчики, догадались использовать в военных целях. Как же стремительно развивается этот век! Иногда мне кажется, что те, кто годами охотился за нами с Иден, и за такими, как мы, нашли новое применение своим знаниям, получая от этой затеи огромные прибыли. Продвигая развитие этой планеты, они возможно, забыли о главной своей цели.
Как я уже заметила несмотря на трудности и вызовы судьбы сложного военного времени, с которыми сталкивались жители Бостона, всё было немного лучше, нежели прежде. Это так.
Город, как и страна в целом продолжал своё участие в технической революции и Первой мировой войне, приоткрывая новые возможности для своих жителей. Он просто жил, и как мог, выживал в это непростое время.
Наше же тихое и размеренное бытие в опустевшем доме, было именно таким, о котором мы мечтали долгое время.
Почему в опустевшем доме?
Не подумайте, чета Добровольских не покинула нас. Нет, разумеется. Напротив, мы обзавелись некоторой прислугой в дополнение. А ещё секретарём. Тем самым молодым клерком из адвокатской конторы «Флемминг и партнёры», который стоял возле нас в зале закрытого судебного разбирательства. Он проводил много времени в своём небольшом кабинете на первом этаже нашего дома, прекрасно сработавшись с миссис Адой Добровольской. Его к нам внедрил мистер Флемминг.
Мимо этих двух людей «муха не могла пролететь незамеченной». Я уж молчу про репортёров, которые были пару раз замечены возле крыльца нашего дома.
А ещё самый молодой мужчина из рода Коуэлл искал с нами встречи несколько раз. Пытаясь в который раз достучаться до холодных сердец «родственниц из России», он повторил эту попытку в известном магазине, а после во время нашей прогулки в сквере.
Я имею в виду – молодой представитель Коуэлл, тот самый который на разбирательстве в зале, поддерживал под локоть своего деда с тростью.
Он «примерно нашего возраста».
Я с леди Ирен отметила для себя это сразу. Верно надеясь на личный шарм, Коуэлл думал обаять дам в нашем лице. Обворожить, приручить и навести мосты общения, ожидая наивной оплошности от нас. Любой! Но, однако, той самой, за которую можно было бы уцепившись, развернуть правила игры под названием «наследство Коуэлл» в свою сторону.
Но это невозможно сделать. Мы даже в магазины ездили в сопровождении мистера «тень». Так, мы его называли про себя совсем без иронии. Мистер Питер Шэде. Это звучало как мистер Питер Тень, который или был всегда возле нас с сестрой, или возле своего начальника, доверив нас своей коллеге миссис Аде.
Рождённый в бедной семье, добившись всего сам в жизни, мистер Шэде был ходячей энциклопедией законности, у которого на попечении была матушка и сестра. А это значило, что он единственный приносил доход в свою семью. Позже мисс Джоанн Шэде – сестра нашего личного адвоката, стала гувернанткой маленькой баронессы Дилей. Гувернанткой, которая практически никогда не оставляла девочку в одиночестве.
Так почему же всё же я упомянула сегодня про одиночество в доме?
Отвечу: - семейство Гарнье на все летние месяцы покинуло Бостон. Они вначале только что и говорили о своём путешествии. При каждой встрече. А после изволили отбыть. С римскими банями и горячими минеральными источниками их устроил несравненный Бат. В котором семейство сняло меблированные комнаты. Мадам Шарлота настаивала на этом, желая летом для семьи каникул.
Романтично настроенная изначально, она желала жить с детьми в городе с длинными домами из жёлтого песчаника, стоящими полукругом, со СПА-салонами и обществом, светским, разумеется.
Ведь весь лондонский бомонд так или иначе, в Бат ездил лечиться на воды. Он активно пил водицу, при этом, надеясь излечиться ею от болезни лёгких и горла, паралича и прочих недугов, играл в казино, ходил по куртизанкам и актрисам и купался в римских банях.
Так было всегда.
Мы же с леди Ирен и Мэг в это время наконец-таки получили свой багаж из камер хранения Дарема. Этим вопросом как-то невзначай мы озаботили миссис Добровольскую и адвоката Шэде. Вдруг решив для себя никому ничего не дарить, мы наконец-то сделали это.
Наш адвокат сделал письменный запрос в управление отделения Восточной части Британской железной дороги, оплатил счета, завёл нужные переговоры и хлопоты по доставке багажа в Бостон. И вот наконец, все наши вещи заняли свои места.
А вернувшийся из Лондона, мистер Флемминг заверил нас, что дома на Петербургской улице в столице Великобритании, не пострадали от бомбёжки. Однако он, слышал про очень плохую историю, связанную с диверсией немецких спецслужб именно на этой улице. Одним словом, в столице сейчас неспокойно. Диверсанты отстреливались, двое из них погибло, а остальные, они дознавателями отправлены в тюрьмы для военнопленных.
Так звучали слухи про нашу квартиру в Лондоне.
- Это случилось нынешней весной. Леди Дилей, визит к Лондону в этом году следует отложить на более холодное время года. Или на Рождество. Или на следующую весну. Когда-то вот такое же очень жаркое лето вошло в историю Лондона как время не самых лучших запахов. Тогда после установки новой системы канализации, производящей сброс в Темзу, пришлось удалить с реки все прогулочные яхты, а окна здания парламента завесить тканью, пропитанной раствором хлорной извести. Цель: - устранить жуткий запах, мешающий парламентариям работать.
- Ну это когда было?! Умоляю, не вспоминайте прошлый век.
- И всё же, я бы советовал воздержаться. Особенно учитывая, что люди и репортёры ещё не забыли о нашем с вами деле, которое наделало столько шума. Извините меня за этот каламбур.