Страница 10 из 74
Глава 4
Главное, не верь всякой ерунде насчёт фатума. Ты хозяин своей жизни.
Свет, проникающий через окна, был совершенно несмелым, робким и бледным. Он напоминал мне нас с Аидой и маленькой Маргарет. Одних в чужом городе. В совсем необжитой квартире. А может быть, я и ошибаюсь. Ведь мы живём уже в ней примерно, как дней пять, значит, обжитая она.
В этом самом городе, в Лондоне так мало солнца, оно редко радует жителей своими лучами, особенно зимой и ранней весной. Свет, пробивающийся сквозь тучи, словно боится каждый раз показать свою силу, оставляя всё вокруг в полумраке и тени.
Люди.
Они тоже не всегда могут показать своё истинное лицо. Как часто все мы носим маски. Срастаемся с ними, пугаясь истины.
И всё же это напоминало погоду в Петербурге в то время года, когда солнце редко показывается из-за серых облаков, и город погружается в туман и сырость.
В такие моменты я особенно остро чувствую, как душа требуют светлых дней. Почему я вновь выбрала эту страну? Или это она нас опять захотела сделать своими.
Вновь делаю несмелые шаги к зеркалу. В дверном проёме замерла невысокая, стройная фигурка с тёмными локонами, собранными в низкий хвост. Длина наряда на первый взгляд простого, но очень элегантного, по моде начала двадцатого века, пока ещё до пола. Это скоро изменится. Женщины начали бороться за свою самостоятельность.
А изображение в зеркале, кажется, мне совершенно туманным. Кажется, оно отказывается показывать хоть что-то, оно упрямо твердит о том, что новый образ мой настолько неуловим, что сознание не может его зафиксировать.
Музыка.
Она звучит для меня, и я точно слышу звуки фортепьяно.
И вновь пытаюсь вглядеться внимательнее, желаю разглядеть хоть какие-то детали, но они расплываются. Лондонский туман пробрался в наш дом тихой поступью. Пробрался и решительно сковывает мой разум. Эти ощущения были странным и пугающим, но в то же время захватывающим.
- Музыка. Она звучит. Аида, мне кажется?
- Уже как второй день. Соседи, объявившиеся совершенно неожиданно музицируют и достаточно громко разговаривают. Я ожидала от англичан более сдержанного поведения, если честно. А ещё они курят сигары. Запах табака проникает, его слышно на первом этаже. Я вынуждена была проветривать помещение. Открывала на кухне оконце, которое выходит только в наш двор.
Я слышала голос и манеру рассуждать своей прежней Аиды. Я видела её в той незнакомке, которая смотрела на меня изучающе.
- Соседи… Интересно. А вот когда меня скрутило так, что вздохнуть невозможно было от боли… Не было никого в округе.
- Я нашла тебя на полу, завёрнутую в кокон.
- В одеяло.
- Не могла понять: - дышишь ты или нет. Боялась, что ты сменила оболочку, что мне придётся заказывать похороны. Ты была завёрнута в него буквально вся. Это был кокон из чего-то невообразимого. Я боюсь подобрать сравнение. Похожее на тончайшие нити, еле зримые. Нет. Не одеяло. Оно лежало рядом.
- И?
- Его потом не стало.
- Одеяла? Вроде оно на месте.
Я пыталась навести фокус на своё отражение, слушая сестру.
- В то утро мы с Маргарет тоже как бы это сказать.
- Я знаю, не продолжай. Оно ведь не было липким?
- Не было. Оно стало частью нас. Так не было раньше.
- Впиталось?
- Не совсем. Мне кажется, я дышала этой субстанцией, и она сейчас во мне.
- Возможно, мы меняемся как вид.
- Не знаю.
- А что соседи?
- Приехали на новеньком авто. Но после отпустили его. Трое мужчин разного возраста. В форме военных. С ними дама.
- Дама?
- Ныне мы моложе её. Намного. Она нам в матери годится. Может быть.
- Вот как?!
Дымка постепенно рассеивалась, будто новости о жизни соседей были тем реагентом, который пытался сделать меня «настоящей» для этого времени. Настоящей – из плоти и крови. И я видела совсем молоденькую. Себя. Из такого далёкого прошлого. Ну сейчас, наверное, уместнее будет сказать будущего. Ведь конец двадцатого века это и есть будующее.
- Ну, здравствуй, Нора.
Отражение, улыбаясь, здоровалось со мной.
*****
- Так что соседи?
- Расчистили снег во дворе возле своей двери. Чистили солидно. Старший мистер… Он такой, манерный. Делал это так, будто на приём к королеве неспешно собирался. Его седая бородка и высокий рост мне напомнил… Неважно…
- А ты выходила на улицу?
- Нет, конечно! Не было необходимости. Метель мела несколько дней.
- Запасы продуктов подходят к концу. Ребёнку нужно мясо, яйцо и другие продукты. Скажи просто, что боялась это делать совсем одна.
Она вскинула ресницы, слегка смутилась. А после свела красивые брови. Чистое личико, удивительно как преобразило Аиду. Рытвины на коже от оспы исчезли. Женщина будто скинула с себя непомерную, очень тёмную ношу разочарований и обид. Распрямила гордо спину.
Она была очень обаятельна и вновь таинственна.
- Нора, нам необходимо прямо сейчас продумать нашу легенду. Изменения во внешности ещё будут происходить, но не так резко, как за последние сутки. Они будут эффектом хамелеона, подстраивать нас под действительность.
Главное – это легенда. Ты была права – констебль ходил по двору и смотрел на наши окна. Он был с визитом у приехавших соседей, расспрашивал. Скоро и наша очередь наступит. Он видел меня в окне. Думаю, что просто не решился. Сама понимаешь - время военное. Говорят, участились ночные налёты немецких дирижаблей. На востоке бомбили несколько городов.
- Констебль, он такой. Он столько в прошлый раз вопросов задавал пожилой леди в моём лице. То, что он не решился, это не про него будет сказано. Может, спешил куда.
Пройдя в маленький будуар своей спальни, я подошла к портрету, висящему на стене.
- Аида, ты обратила внимание на эту удивительную работу молодого художника из Питера? Он совсем юноша, и вот сделал наброски незнакомых ему леди из прошлого. Просто акварель в серых тонах, соединившая нас.
- Не заходила, это твой личный будуар.
- Так зайди. У меня нет от тебя секретов.
Войдя, она неторопливо с грустью смотрела на изображение в раме.
- Но как тебе это удалось?
- Помнишь на телефон я снимок сделала, а до этого как-то тебя сфоткала на него исподтишка. Ты пила кофе. Как только провели электричество в дом, ещё в Петербурге, я сразу попыталась зарядить его. Я имею в виду телефон. Это произошло лет восемь назад. Я долго мечтала о розетке в доме. Вот наконец и она появилась – металлическая пластина с отверстиями. Одна на весь дом. Ох уж этот век научных открытий.
- И что телефон?