Страница 96 из 99
Позже я гуляю улицам Эдинбурга инкогнито в траурном наряде неистово всматриваясь в чужие лица. Вбив себе в голову что Аида появится именно в Шотландии я неутомима. Про безумную леди начинают ходить слухи. Узнав это, я становлюсь затворницей, разговаривая в пустом доме в Эдинбурге с дамой в платье цвета спелой горчицы и тихо… Очень тихо схожу с ума, смотря на портрет той графини, которая воспроизвела Аиду на свет в монастыре во Франции.
«- Аида… Где же ты»?
Господи, помоги мне!
Правления императора Павла и его сыновей Александра I, а после Николая I, я не помню их, так как удалилась в имение на окраине Питера, а после в монастырь под Тверью.
Я действительно знала, что делать!
Аида по этому поводу написала для меня целую инструкцию…
Я готовила себя к метаморфозу, написав самой себе завещание. Так было каждый раз.
*****
Что-то ветер разгулялся. Пора. Как же неспокойно в Питере накануне государственного переворота. В Европе идут ожесточённые бои, а все мои активы уже переведены в Лондонский банк. Так приказала сделать она — моя наставница и сестра. Единственная, кому я доверяла как себе.
Её лицо перед глазами. Улыбка, взгляд, мягкий голос — она научила меня всему, что знала сама. Я не подведу, ведь мы обе понимали тогда, больше ста лет назад. Впереди не только переворот, но и полная перезагрузка всего мира. При которой родится новое, сильное государство в котором пока нам не место.
И я готова к новому перевоплощению, совершенно не теряя надежды на встречу. Скоро. Очень скоро запылают костры, начнётся новый кровавый террор. Пострадают люди страны, которую я всегда считала своей родиной.
«- перевоплощение неизбежно, как наступление весны после долгой зимы. Она просила дождаться и помочь. Новый образ, всё та же фамилия».
«- стану вновь Элинор Данбарской».
Мой личный шофёр, помог мне взойти и разместиться в авто. Серийный автомобиль-гибрид Woods Dual Power, он умеет ездить и на электродвигателе в том числе, но на скорости не больше двадцати пяти километров в час. Придётся оставить этого красавца в гараже, «бескорыстно подарив» какому-нибудь «комиссару или товарищу».
- Ваша милость, Элла Витольдовна куда изволите ехать?
- На Васильевский остров, Анатолий Викторович. Домой.
Вздохнула слушая свой старческий голос.
Мужчина средних лет уважительно склонил голову.
- Прохладно сегодня, ваша милость.
Укутавшись в тёплый палантин, кивнув головой, я смотрю на Неву. Любимая набережная. Неспешный ход людей. Прогулки под летним солнцем. Ничто не предвещает… переворота. Дети. Их няни. Налаженный быт.
Сердце сжимается в тревоге.
«- Аида… Где же ты»?
Слышу звон церковных колоколов, словно зов из прошлого, призывающий меня вернуться в очередную юность. Мечтая познать ответ на свой вопрос, я смотрю в окно авто, проезжая по улицам современного Петербурга. Сколько же всего изменилось за это время!
Город совсем уже не тот, каким я его помнила. Вот и мост совсем не деревянный, а прочный, каменный, вычищенный до блеска. Дома, которые раньше были одноэтажными, теперь выросли в каменные дворцы, сияющие местами позолотой и лепниной. Площадь перед домом, теперь украшена фонтаном и клумбами.
Петербург менялся, за эти десятилетия и становился только богаче. Но что-то важное потерялось в этом изменении — ощущение уюта и домашней теплоты, которое было присуще старым постройкам.
Я ныне смотрю на него с лёгкой грустью, понимая, что время не повернуть вспять. Тот Петербург, который я любила, он навсегда останется лишь в моей памяти.
*****
Семь дней до мартовского переворота (старый стиль);
1917 год.
- Вы правы Ваше Величество, я не могу больше ждать. Васильевский остров «возьмут» один из самых первых. Мне ничего не остаётся как покинуть Питер.
Дама в зеркале, которую видела только я одна, грустно кивала головой. Она отдалялась, приглашая меня следовать за ней. Зеркальная поверхность шла рябью.
В сознании засели воспоминания о когда-то прочитанном: - девятого марта по-нынешнему, старому стилю начнётся всеобщая забастовка. Через Тучков мост на Васильевский остров проникнет огромная толпа пьяных, голодных и возбуждённых и кем-то взведённых до последней точки кипения рабочих и солдат Выборгской и Петроградской стороны, после чего местные рабочие также присоединятся к ним. Далее к бунту примкнут все желающие. Начнутся грабежи и убийства.
- Сегодня. Как только наступят сумерки я буду готова. Правильно говорила Аида про волнения во Франции. Не поверите, миледи из служащих в нашем большом доме на две семьи с прислугой никого не осталось. Будто знают все что-то. Квартира пуста, я одна в ней. Хорошо дверь из крепкого металла. Вот и мадам Аристова жаловалась, что няня их расчёт попросила, а после кухарка уволилась. Я только в церковь схожу и обратно вернусь. Ожидайте миледи. Это свершится сегодня.
Со стороны можно было подумать, что старая княгиня совсем умом тронулась. Ведь она говорить сама с собой в пустой кладовке цокольного этажа.
Однако, если признаться, откровенно я начала уже «принимать», то из-за чего наш «вид существ», продолжает выживать в этом мире.
Сухонькая с виду совсем старенькая княгиня Данбарская, которая осторожно передвигая ноги по мартовской непогоде, поехала на покаяние в церковь в сопровождении своего шофера, казалось уже на ладан дышит.
Но при необходимости, она и отпор сможет дать. Да только этого знать никому не нужно. Моя трость, была ой как непроста. Но дай бог я не воспользуюсь ею никогда. Согнутая спина и тяжёлая походка…
Я не могла обнародовать изменения, происходящие со мной. Приходилось играть.
- Прохладно сегодня, ваша милость.
- Прохладно…
И я вспоминаю другой март. Эдинбург одна тысяча семьсот девяносто первый год и то как мы, затаившись с леди Иден смотрим из окон уютного дома на снежные заносы в столице Шотландии.
«- отчего тогда всё же сдохли те птицы во дворе»?
- Анатолий Викторович, вы поезжайте сегодня домой. Возьмите вот содержание на месяц вперёд. И авто с собой из гаража заберите. Единственную дочь и внуков проведайте. Я вам отпуск даю. С содержанием. Библиотеку возьмусь перечитывать все эти дни. Отдыхать буду, здоровье поправлять. Татьяна Лушина обещала со старшей дочерью прийти, уборку сделать. Вы вроде в Ригу к племяннику собирались?
Мужчина настороженно смотрел мне в глаза. Ловил каждое слово. Будто не веря в то, что ему барыня говорит.
- Вот и поезжайте.
- А как же вы ваша милость?