Не про Любовь!

Князь Ветурии и виконт Элджернон — две тёмные лошадки, также не вписывающиеся в рамки традиционного брака. Но никто из них и не планирует жениться на леди из России.

Это я уже про себя.

Князь формально женат, хотя его супруга, бедная синьора Доминика, находится в очень непростом положении. Ведь через два месяца она будет мертва!

Что касается виконта, то он титулован и слишком похож на другого человека. Титул обязывает его совершенно другому браку. Выгодному!

А вообще, они с князем, будто тени из прошлого! От которых так или иначе придётся избавиться.

Получается, что внимание лордов к нам — совершенно лишний жизненный фактор, если смотреть на ситуацию с точки зрения брачных перспектив. Однако если рассматривать их влияние на нашу жизнь под другим углом, то всё становится куда интереснее.

Их внимание может быть использовано для укрепления связей, улучшения имиджа благородства и расширения круга полезных знакомств. В конце концов, связи и знакомства в высшем обществе всегда полезны и могут принести существенные дивиденды. А ещё они могут оградить от неприятностей…

- Элинор, мы уже у дома. Ты сидишь и смотришь ничего не выражающим взглядом. Приди в себя. Сейчас откроется дверь и нам придётся…

- Я знаю. Удивительно, как иногда животные похожи на своих хозяев.

- Ты о чём?

Я провела вновь рукой по голове сенбернара.

- Во всех случаях я так понимаю сенбернар Рассел он без поводка, по тому, как и его хозяин, он не любит … как бы это сказать потактичнее… того особенного состояния… На поводке.

Аида слушала нахмурив бровки и с опаской поглядывая на дверь. Мне кажется, она чётко понимала всё, что я хотела выразить словами.

- Это очень опасно — держать мужчину на поводке, то приближая в допустимые добропорядочностью границы, то отдаляя…

- Всего два месяца.

- А после?

- Он вернётся в Лондон. Ведь он не тот, о ком вы мечтаете, леди.

- Вы уверены, Элинор? Что вернётся.

- Так уже было когда-то?

- Очень давно, с вашим прадедушкой.

Как же хорошо, что никто не считает нужным учить русский язык, как допустим международный. Открывшаяся дверь экипажа, позволила нам через некоторое время оказаться на улице.

Конечно же, после Расселя.

Бледная от долгой дороги старшая леди, вдруг неловко оступилась об очень внушительный саквояж, стоящий рядом. Находящийся рядом в растерянности барон, смотрящий на великолепный особняк, которому было точно больше ста лет, бросился поддерживать её.

- Благодарю, барон.

- Моё почтение, леди Иден. Мы, наверное, с виконтом, можем себе позволить неофициальный визит к вам. Ведь все мы скоро станем одной большой семьёй.

- Только по причине очень дальней дороги практически с совершенно другого конца большого города, милорд. Только по этой причине. Все последующие ваши визиты, будут происходить только в присутствии милорда Родерика. Когда, кстати, состоится его венчание с вашей кузиной?

- Вы разве не в списках, приглашённых леди?

- Кузен привёз нам корреспонденцию, которая непрочитанной копилась в доме, в провинции больше полугода.

- И вы?!

- Не прочли! Каемся. Всё недосуг. Письма незнакомых людей, обратной силы не имеют. Увы. Я опасаюсь с некоторых времён. Ведь попасть в затруднительную ситуацию для одиноких леди очень просто. А вот выбраться из неё, тот ещё труд. Пройдёмте в дом, возможно, мне пригодятся ваши рекомендации барон. На правах будущего родственника вы дадите мне совет, с чьими посланиями нужно будет ознакомиться в первую очередь. А к чьим, возможно, и прикасаться не стоит. Отошлём их обратно.

- Не прочитав?

Виконт, задавший вопрос оторопело, смотрел на нас.

- Конечно, мы не будем их читать. Зачем?

Открывшиеся кованые ворота, серебристого цвета - наша с сестрой гордость, впустили всех нас. Мистер Холмс заученно взял саквояж.

- Его в кабинет, ваша милость?

- Благодарю, мистер Холмс. Прошу, распорядитесь о закусках к чаю. Малая гостиная будет весьма уместна. Откройте гостевые покои для лордов, им необходимо освежиться, известите кузена о прибытии близкого родственника его будущей супруги.

Сестра просто тихо беседовала с рядом идущим мужчиной. От прежнего мистера Холмса остался, наверное, только его голос. Помолодел. Выпрямился, заматерел от важности. Стал строг буквально ко всем.

Я будто со стороны смотрела на всю эту ситуацию, так скажем глазами совершенно чужих мужчин, шедших за нами, и понимала, что совсем не это они готовы были увидеть.

Совсем не это.