Не про Любовь!

- Что ага? Сказала не ходи на то место. Эта лавочка ваша… И акация в школьном саду.

- Я поеду мам домой.

- Хорошо. Подруга, учительница химии с первого подъезда придёт на чай. Нелли Витальевна, что у Лёши химию вела. Я уже позвонила ей.

«- и у меня вела», - хотелось напомнить.

Мамины натруженные руки с удовольствием осторожно открывали упаковку с бисквитом производства самого лучшего на районе супермаркета.

- Мамуля не забывай: - у тебя сахар.

Она недовольно глянула на меня и махнула, провожая рукой.

- Иди уж. А то скоро вечер, темнеть стало раньше. Смотри осторожно выезжай. Перекрёсток сложный, нерегулируемый. Фары слепят. Вначале в поток войди, а развернёшься на «Замке Охотника», как отец учил. Приедешь, позвонишь.

Она заученно говорила, отправляя волосы и надевая новый красивый фартук. Мой взгляд скользил по чайному сервизу за стеклом, что ехал к нам из Германии в прошлом веке. К нему сейчас потянутся её руки.

Взгляд застыл на баночке в знакомых тонах.

- Откуда это?

Кивнула в сторону витамин.

- Плюс 65 и каракули? Химия одна. Так, Вадим твой прислал из последнего рейса. Хочешь забирай. Я ещё тебе две отдам. Травят нас заразой всякой немчура. Говори учи язык ещё один, вон школа открылась на районе “Панда”. Смотри сколько жимолости заморозила в этом году и яблочек, всю камеру забила. Тут тебе и смородинка, и абрикос. Только внуку не говори. Он ведь старался, пилюли эти вёз из-за границы.

Она юрко свернула в комнаты, не слыша мою поправку про Страну восходящего солнца. Я пошла в прихожую. Зазвонил домофон. Подруги мамочки спешили на бисквит и местную тусовку.

Мама несла рушник, что вышивала уже месяцев как шесть.

- Забирай, а то все равно пропадают. Все сроки уйдут.

Мне в сумку скользнули упаковки с витаминами.

Она суетилась, раскладывая рукоделие на спинку кресла. Получалось импозантно и очень уютственно и будто в старорусских традициях. Будто только-только отложила вышивку и подняла ухоженную головку от работы сия почтенная дама.

Желая встретить гостью при параде, мамуля достала из комода — обувницы тапочки из сафьяна.

***

Нелли Витальевна держала в руках корзинку.

Химичка, как всегда, была на своей волне.

«- начинается…».

- Норочка, а вот и ты.

- Добрый день, Нелли Витальевна. Всё давно зовут меня Эля.

- Я не все.

Поджав напомаженные губки, дама двинулись в гостиную, как к себе в квартиру. Мама отдала мне пакет с заморозкой.

- Ольга Васильевна труженица вы наша, ну какова красота. А?

Женщина деланно смотрела на вышивку и доставала из корзинки свое рукоделие.

********

В себя я пришла только в салоне своей тойоты. Вспоминая уроки химии, свою первую любовь и все остальное, стараясь загасить в себе все чувства и воспоминания, спешила.

«- что за дикое место», - думалось мне.

«- вот какой идиот в своём уме будет пересекать четыре потока машин»?

Идиот нашёлся сразу. Шикарный чёрный, матовый китаец — внедорожник, литой, что морская черепаха; обогнав и пристроившись сбоку загородил весь обзор. Мне казалось, что он огромным зверем застыл буквально в миллиметре от меня.

« - Козёл», - обозвала мысленно и, не думая даже соревноваться с ним, встроилась в небольшой пробел скоростного потока, спешившего за город. Быстрее будет по объездной.

Не видела взгляда внимательных карих глаз вслед.

Забыла про те ощущения, что случились со мной в «маркете» и во дворе школы. Спешила отделаться от воспоминаний, обид прошлого и от ехидного голосочка, что шептал забытое Норочка.

Как говорится накатило.

Также этот голосок шептал маме много лет назад, что Стас женился и привезёт с собой из части, в которой служил, красавицу. Статную, красивую и весьма небедную, дочь богатого человека. И тоже с немецкими корнями - девушку из рода обрусевших эмигрантов. Я же, получая письма от милого – ждала и слышать не желала об этом. Хотя мама и шептала мне, что наш брак его бабуля не допустит. Что не пара я своему Станиславу.

- Почему ты так говоришь? Мама. Ты не понимаешь. Ведь мы обещали друг другу. Что люди-то скажут?

- Прабабка твоя полька, не спорю благородных кровей была. Много она крови всем попортила своей родословной. Но ведь матушка-то её была не понять откуда; родила первый раз в шестьдесят лет. Делала что хотела, вертела мужьями…

Ведьма!

- А это здесь при чём? Целый век прошёл! Ты так говоришь, будто она только мне родня. Она твоя бабушка прежде всего!

- Есть в тебе что-то от её поведения. Вёрткая как уж на сковородке…

Выросшая в СССР, я не понимала в чем разница между многочисленными народностями нашей страны и причём вся эта история. Наш класс был многонациональным и дружным. О чём шла речь-то? Томка из дома напротив вон замуж за Артура вышла, а его семья из Армении приехала после землетрясения. А её отец родом из Беларусь. Светка за Вовку, что старше её лет на пять у него заболевание крови и он кореец, а они всё равно вместе и дитя ждут.

На душе было тоскливо и тревожно, а внутри зарождалось предчувствие.

Я сдерживала его ростки, а оно лезло, старательно вмешиваясь в жизнь совсем ещё неопытной студентки. Особенно бессонными поздними вечерами, смотря в потолок своей спальни, я чувствовала эту тяжесть. Это было что-то неопределённое, расплывчатое, словно тень. Оно всегда было рядом. Не имело конкретной формы, но ощущалось как клубок нервного напряжения, которое сжимало всё внутри. Я пыталась отвлечься, погружаясь в книги, встречи с друзьями, но предчувствие оставалось, словно призрак, который всегда находился рядом.

Это продолжалось, пока Его друг не предложил мне встречаться. Вот так просто. Утром. По дороге в институт. На автобусной остановке. Подошёл, смотря в глаза. Получив отказ, заявил, что верные дуры, они потому и дуры, что ими только пользоваться нужно.

А я поняла, что знают все, что плотину сорвало. И что дальше будет только хуже.