Не про Любовь!

- Давно. По дороге расскажу. Это место – оно будто временной раскол. На тонком уровне всё движется и постоянно меняется в нём. Оно просто вопит об опасности для нас. Жители посёлка вообразили для себя что-то безумное. Все эти легенды не доведут их до хорошего.

И я уже точно не лежала. Стоя на затёкших ногах, конкретно на своём теле ощущала все прелести сна на жёсткой, деревянной поверхности. Ощущала себя побитой и пожёванной до того самого момента, пока не проникла в местную туалетную комнату.

Кувшин с прохладной водой и платок, который заменил мне губку, — они привели меня в чувства. Умытое лицо, прополосканные зубы на раз двадцать и протёртое во всех деликатных местах конец закоченевшее тело…

- Как же холодно. Что дальше?

А дальше были чулки, и грубые из овечьей шерсти носки. Ботинки большого размера с чужой ноги. Их скукоженная, задубевшая кожа, после морской воды, принявшая приплюснутую форму возле очага. Подвязки. Блуза широкая и безразмерная, практически до пола, и нижние юбки сверху. Одевалась по принципу капусты – «чем больше, тем лучше». С лифчиком и трусиками решила не расставаться. Ида отслеживала все мои действия. Её брови, сведённые на переносице, не размыкалась. Верхнее, безразмерное платье в стиле бохо — шик из двадцать первого века, село как надо в завершение образа. Стиль этакой селянки в натуральных коричневых тонах с шитьём на нижние юбки по подолу. На мой взгляд всё совпало более или менее неплохо, вот только ботинки чужие и носки толстые на ногах тисками их сжали.

Я с удивлением смотрела на два куска ткани – палантины из тёмного шёлка, и витые шнуры из верёвок. Они были изготовлены из множества переплетённых в косы кусочков кожи, верёвок, пластмассовых бусин и шнурков от кроссовок.

- Пояса. Без них никак. На талии нам придётся крепить палантины, учитывая моду Шотландии. Пришлось платье нарядное лишить юбки-панье и шнуровку с него вытянуть, а ещё бурдюк порезать и любимый брелок с ключами от съёмной квартиры разобрать. Зато я поняла, как в бурдюк попало всё содержимое, что мы нашли вчера. Он был склеен в одном месте. Какой-то вид обувного клея. Весьма надёжного. По этому шву я вскрыла его.

- Что же ты меня не разбудила? Я бы помогла.

- Это слишком большая роскошь. Нам нужен будет человек в здравом уме, он просто обязан быть полон сил. Пока не найдём достойное жильё, спать будем по очереди. Прибери волосы, возьми вот три шпильки. Больше нет. Резинка чёрная. В косметичке на дне лежала. Умудрись сделать что-то. Волосы коротковатые у тебя, но это не должно сильно бросаться в глаза.

В моей руке оказалась маленькая пластиковая расчёска и пудреница. Открыв её, поднеся к глазам зеркальце величиной с пол-ладони, увидела незнакомку, похожую на ту, от которой я впервые «зачерпнула» сладкой на вкус и очень притягательной жизненной энергии.

Затянула волосы в хвост на затылке, вокруг резинки обвязала кусочком тёмной ткани, а после вокруг свила гульку и шпильками закрепила её.

- Чепец оденешь. На манер шляпки завязки не станешь связывать под подбородком.

- Голова должна быть покрыта?

Ида пожала плечами.

- Покрыта вроде только у замужних, но это в Шотландии. В дорогу же леди всегда отправляется в шляпке – это правило. Знаю, что у вдов с мысиком впереди чепцы. Остального не помню.

Завтракали на ходу. Старательно прибирали за собой, сжигая в огне, всё, что могло выдать наше чуждое для этого времени происхождение.

Бурдюк принял вид сумки. Он на удивление хорошо гармонировал со всем нашим обликом.

- Откромсала всё ненужное от него. Деревяшки, привязанные к нему, забросила в огонь. Пеньку всю вытащила, она пошла на пояса. Старую юбку холщовую порезала на толстые куски ткани и вставили в прорези в бока. Жаль иголки и ниток нет. Связала противоположные концы. Вот они на дне лежат, получились ручки. Так, пока сойдёт. С виду просто баул.

На дно которого легли прежде всего кроссовки. Две пары, их нужно было уничтожить, конечно. Сжечь. Но не в этом доме и, разумеется, лесу.

- Остатки платья из шёлка, что с ними делать?

- Забираем. А вот юбку в клетку оставим, спрячем в доме. Это явно цвета какого-то клана. Мы не принадлежим к нему, и надевать это опасно. Смотри, какой зелёный цвет благородный. Такую краску дорого производить в этом времени. А если мы врагов этого клана встретим? И брошь нужна с гербом, если одеваешь такие вещи. Ну их…

- Кто стучал в дом ночью?

- Рыбак пьяный в бреду с ума сходил. Местные, они подсчитывают потери сейчас. Шторм всю ночь бушевал. Собирают сведенья, придумывая им колдовские оправдания, они мечтают нас покарать; придут сюда скоро.

- Бред. Что мы сделали этим людям?

- Им виднее. Собиратели легенд. Мы в Шотландии, как я поняла. Речь у рыбака, который ночью отирался возле дома была смесью местного наречия с английскими словами.

- Как будем выбираться?

- Вдоль оврага. В самом узком месте ручья перейдём его по камням. А дальше в противоположную сторону от моря.

- Уверена?

- Да. Выйдем на широкую укатанную дилижансами дорогу. Там и станция недалеко. Возьми вот это.

- Что здесь?

- Документы, что вчера нашли и часть монет в золоте. Спрячь на себе. Обмотай вот вокруг тела. Береги как зеницу ока.

Я смотрела, как девушка со строгой причёской на голове и в старинных одеждах обернула вокруг шеи кружевной шарф, он лёг ей красиво на плечи. Концы его она закрепила булавкой на блузе. Эх, не зря я старательно вчера выстирывала и расправляла пальцами, которые от холода уже ничего не чувствовали, кружевные шарфики. Сверху на плечи она водрузила палантин на манер шали. Её концы спускались ниже талии. После подвязала всё это сооружение плетёным шнуром.

Маленький флакон парфюма мелькнул в её руке.

- Одна капелька на запястье. Всего одна, для нас двоих. Иначе будет перебор. Я помогу тебе. Вытяни рукава нижней блузы так, чтобы ладони ткань прикрывала. Просто узкая светлая полоса. Перчатки, а именно их полное отсутствие – это прокол. Твой палантин, мы развернём к зрителю другой стороной. Он чуть светлее и рисунка меньше.

Итак, сборы закончены.

У каждой в руках у нас сумки. Не тяжёлые, но так необходимые для образа и для тех мелочей, которые нужны в дороге.

Прислушались. Звуки извне ничем не нарушались. Вдали призывно кричала птица, словно зовя в путь. Ида замерла, напряжённо, прикрыв глаза. По виску у неё стекла капелька пота. Она прикусила губу, вокруг глаз темнота.