Страница 9 из 61
Кана с грустью посмотрела на экран. Ей не хотелось никуда идти, не хотелось видеть людей и притворяться, что ей весело. Но Рин и правда старалась ее растормошить, втянуть в жизнь, которую Кана так долго избегала. Она была хорошей подругой, и Кана это знала. Ей было стыдно, что она не может ответить тем же.
Немного поразмыслив она отправила короткое сообщение: «Посмотрим. Поговорим завтра». На всякий случай прикрепила милый смайлик и отложила телефон. Кана еще раз провела рукой по пушистой шерсти Тору и села за свой стол. Она открыла ноутбук и вбила в поисковую строку: «отсутствие нити судьбы», «человек с особенным даром», «люди, способные видеть судьбы».
Результаты были один печальнее другого.
Какие-то сомнительные форумы, где обсуждали городские легенды и паранормальные явления, блоги экстрасенсов, которые за бешеные иены обещали очистить карму, да старые статьи про проделки ёкаев.
Кана пролистала пару страниц и с досадой захлопнула крышку ноутбука. Оставив его на столе, она устало легла на спину. Тору недовольно мяукнул, перебрался к ней на подушку и продолжил мурлыкать, устроившись прямо у ее уха.
Сон никак не шел, в голове все крутились обрывки сегодняшнего дня. Этот странный парень... Увидит ли она его снова? Возможно, стоит подойти и попробовать заговорить с ним? Узнать, что в нем такого особенного.
С того момента, как у нее появился дар видеть нити, она не встречала ни одного человека без их следов. Даже не предполагала, что такое возможно.
Незаметно для себя Кана провалилась в сон, и ее затянуло в обрывки тяжелых воспоминаний.
Белоснежные стены, резкий запах лекарств и мама, лежащая на больничной койке. Худая, бледная, запутавшаяся в капельницах и тонких трубках, которые тянулись к мерно пищащему аппарату.
— Я всегда буду с тобой, — сказала она, слабо улыбнувшись. — Обещаю.
Кана во сне закричала и резко проснулась в слезах.
Тору испуганно смотрел на хозяйку с края подушки, не понимая, что произошло. Давно ей не снились кошмары. Все-таки переезд помог на время притупить боль и забыть тот страшный день, когда мамы не стало. Но теперь… теперь все возвращалось.
За окном светало. Небо начало розоветь, и сквозь занавески пробивался первый, еще робкий солнечный свет.
Кана вытерла щеки тыльной стороной ладони. Едва она успела подняться, как в дверях появилась бабушка в легком домашнем юката. Должно быть, ее разбудил крик Каны, и она пришла проверить, все ли в порядке.
— Кошмар приснился? — тихо спросила бабушка.
Кана кивнула, не поднимая глаз.
— Хочешь поговорить об этом? Нет? Тогда иди сюда.
Бабушка крепко, по-матерински обняла ее. Кана сначала замерла, а затем уткнулась носом в ее плечо и снова беззвучно разрыдалась.
— Всё пройдёт, — приговаривала бабушка, поглаживая ее по спине. — Всё проходит, Кана. И эта боль тоже утихнет.
Кана ничего не ответила, только судорожно всхлипнула и крепче сжала пальцами ткань бабушкиной одежды.
Так они стояли несколько минут, потом бабушка погладила её по голове и сказала:
— Раз ты у меня такая ранняя птичка, пойдем завтракать. Давай одевайся и спускайся на кухню, приготовлю тебе твои любимые тосты с кинако.
С этими словами бабушка вышла из комнаты, тихонько притворив за собой дверь.
Кана перевела дух, причесала волосы и спустилась на кухню, где бабуля уже вовсю хлопотала у плиты, а на столе стоял свежезаваренный ароматный чай.
Она сделала глоток и с грустью посмотрела на Хидэко. Она всегда ее поддерживала и помогала во всем. Когда было трудно и больно, когда весь мир отвернулся, бабушка была рядом.
— Расскажи мне о маме, — тихо попросила Кана. — Нет, я, конечно, ее помню... Но какая она была для других? Она верила людям, несмотря на свой дар?
— Она верила в любовь, — сказала бабушка, ставя перед ней тарелку с тостами. — И, несмотря ни на что, доверилась твоему отцу. Знаю, ты винишь его за то, что он бросил нас. Но пойми, жизнь — это не только черное и белое, внучка. Иногда стоит посмотреть на поступки людей под другим углом.
Отец исчез на следующий же день после похорон мамы. Отчужденно вел себя во время церемонии и ни разу не позвонил с того самого дня. Бабуля пыталась найти ему оправдания, но Кана не хотела их слушать. Как можно открыться миру, когда даже самые близкие люди предают и бросают?
— Мне пора на занятия, — сухо сказала Кана, дожевывая тост. — Спасибо, бабуль, все было очень вкусно.
— Беги, милая, — кивнула Хидэко. — И не опаздывай.
Кана взяла свою сумку с учебниками, натянула кеды и вышла во двор.
Утро было прохладным, но солнечным. Кусты азалий у забора цвели вовсю, и их сладковатый аромат разносился на всю улицу. Весна всегда была особенным временем в этих местах.
Кана поправила ремень сумки и зашагала к остановке.
Дорога заняла минут десять. Она шла не спеша, глядя под ноги и перешагивая через лужи, оставшиеся после вчерашнего дождя. Вода в них была чистой, прозрачной, и в каждой отражалось высокое голубое небо.
Может, бабуля была права. Возможно, стоит попробовать начать доверять людям, отбросив свое предвзятое отношение. Если бы только она не обладала этим даром, было бы намного проще. Но как поверить человеку, если ты буквально видишь, что он врет?
Остановка была почти пустой. Только незнакомая женщина средних лет сидела на скамейке, грея ладони о баночку горячего кофе, и задумчиво наблюдала за стайкой воробьев у лужи. Маленькие птички задорно щебетали, весело резвясь в воде. Вот у кого не было никаких забот.
Кана встала у края тротуара и сунула руки в карманы. Ветер трепал ее волосы, и она пожалела, что не надела повязку. Внутри ворочалось странное чувство, будто она стояла на пороге чего-то важного, но не могла понять, чего именно.
Автобус подошел через пять минут. Кана зашла через заднюю дверь, на автомате приложила карту к терминалу и села у окна, стараясь не обращать внимания на редких пассажиров.
За стеклом поплыли знакомые улицы города. Кана выросла здесь, но сейчас знакомые с детства места казались чужими. Словно она предала этот город, когда после смерти мамы поспешно сбежала в Токио к тётке. Тогда это казалось лучшим решением, и она даже не раздумывая согласилась уехать. Но стоило провести в столице некоторое время, и Кана с горечью поняла, что от себя не убежишь. И вот она снова здесь, пытается начать все сначала.