Страница 6 из 61
Глава 3. Старый парк
Первой шла лекция по японской литературе эпохи Хэйан. Кана изо всех сил пыталась сосредоточиться на предмете, но как назло в голове упорно ничего не укладывалось. Рин рядом что-то старательно писала в конспекте, хотя по ее лицу Кана понимала, что подруга тоже витает где-то далеко.
Профессор Накамура, мужчина лет шестидесяти, в строгом темно-синем костюме, с аккуратно зачесанными седыми волосами, вещал про «Повесть о Гэндзи». Его монотонный тихий голос еще больше усугублял ситуацию, и Кана практически засыпала.
Мысли вновь и вновь возвращались к парню из коридора. Почему у него не было даже следа от нити? Даже если она оборвалась недавно, след-то должен был остаться.
— Кана-сан!
Она вздрогнула.
Профессор Накамура смотрел на нее поверх тонких очков.
— Я спросил, как вы считаете, почему автор «Повести о старике Такэтори» остался неизвестным?
В аудитории повисла тишина. Рин, сидевшая рядом, легонько пнула Кану под партой. Кана почувствовала, как к щекам приливает кровь, и на секунду испугалась, что профессор заметит ее замешательство.
— Э-э… — она кашлянула, собираясь с мыслями. — Вероятно, потому что в эпоху Хэйан прозаические сказки считались лишь развлечением для женщин, в отличие от высокой поэзии. Автор-аристократ мог просто постесняться подписывать свиток своим настоящим именем.
Накамура задержал на ней взгляд и едва заметно кивнул.
— Неплохо, — удовлетворенно произнес профессор. — Очень неплохо. Но в следующий раз, пожалуйста, не отвлекайтесь во время лекции.
Несколько студентов хихикнули. Кана опустила взгляд в конспект, где за сорок минут было написано три строчки.
Она украдкой посмотрела на нить Накамуры. Та была порвана и висела двумя обрывками, один из которых время от времени дергался, как будто пытался найти что-то в воздухе. Кана вспомнила, что бабушка как-то обмолвилась, что Накамура был знаком с ее матерью. И что после ее смерти он какое-то время заходил к бабушке справиться, как дела. Приносил какие-то книги, помогал с документами, а потом перестал.
Она не знала, почему его нить порвалась, но то, что один конец все еще шевелился, значило только одно. Накамура не сдался.
Профессор тем временем закончил лекцию, закрыл папку и вышел из аудитории. Студенты зашуршали тетрадками и заговорили громче.
— Ты чего такая бледная? — Рин наклонилась к Кане, заглядывая в лицо. — Накамура не кусается, честно. Он просто очень требовательный и ждет от студентов серьезного отношения к его предмету.
— Да нормально все, — ответила Кана, собирая ручку и тетрадь. — Не выспалась.
Рин пожала плечами, и они вместе вышли из аудитории. В коридоре подруга сразу потащила ее к группе девушек, которые стояли у окна.
— Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю, — сказала она. — У нас такие хорошие девочки в группе, вы обязательно подружитесь!
После окончания лекции студенты коротали время в компании друзей. Небольшие группки собирались у окон, дверей аудиторий и стенда с объявлениями. Голоса звучали приглушенно, никто не кричал и не смеялся в голос, как это бывало в Токио. Здесь, в Ямагути, даже на переменах соблюдали негласное правило: не мешать другим.
У окна в торце коридора стояли две девушки. Они о чем-то переговаривались, изредка заглядывая в раскрытую тетрадь. Обе были одеты скромно, но со вкусом. Одна в длинной бежевой юбке и свободном свитере, а другая в строгих брюках и аккуратной светлой блузке.
— Это Мидори и Саюри, — шепнула Рин. — Мы с ними учимся на одном факультете. Пойдем, познакомлю.
Кана узнала их. Они сидели в первом ряду на лекции Накамуры и что-то старательно записывали. Мидори была невысокой, круглолицей, с короткой стрижкой и открытой улыбкой. Саюри, наоборот, высокая и худая, с длинными черными волосами, собранными в низкий хвост.
Рин подошла первой, легко поклонилась, и девушки ответили тем же.
— Это Кана, — сказала Рин. — Мы в детстве дружили, потом она уехала в Токио, а теперь вернулась. Перевелась к нам на третий курс.
— Очень приятно познакомиться, меня зовут Мидори, — девушка тут же заулыбалась еще шире и слегка наклонила голову. — Я так рада, что ты к нам перевелась!
Кана мельком взглянула на ее нить. Тонкая, ровная, без единого узелка.
— Я тоже очень рада познакомиться, — Кана вежливо поклонилась в ответ.
— А это Саюри, — Рин указала в сторону высокой девушки. — Наша староста.
Саюри кивнула, так и не улыбнувшись. Она смотрела на Кану безо всякого интереса, словно не хотела тратить на нее свое время. Или просто была не в духе.
— Да, я тоже рада, — сдержанно сказала она.
Кана перевела взгляд на ее нить. Та прямо на глазах начала истончаться, волосок за волоском. Но даже и без этого было понятно, что Саюри врала и ей было абсолютно безразлично присутствие Каны.
— Спасибо, — Кана спокойно улыбнулась в ответ. — Мне приятно с вами познакомиться.
Саюри кивнула и отвернулась к окну. Ее нить перестала истончаться, но осталась надорванной, словно вот-вот лопнет.
— Ты не обращай внимания на Саюри, — шепнула Рин, когда они отошли в сторону. — Она всегда такая с новенькими. Через пару недель привыкнет и вы подружитесь.
Кана не стала объяснять Рин, что в Токио так и не смогла найти общий язык с такими же высокомерными девчонками. По большому счету ей было вообще все равно, она давно привыкла быть одной.
В этот момент студенты вокруг зашевелились, сверяясь со смартфонами. Перерыв подходил к концу.
— Нам пора, — сказала Рин, взглянув на расписание в телефоне. — Сейчас лекция по истории японского языка. Она на третьем этаже, в триста двадцать второй. Пойдем скорее.
Они поднялись по лестнице, обгоняя других учеников. В коридоре третьего этажа было просторнее, но у дверей аудитории 322 уже толпился народ. Кана заметила, что на табличке рядом с номером мелкими иероглифами было написано «История языка. Ота Кедзю».
Кана и Рин сели на средний ряд, у прохода. Рин положила на парту тетрадь, открыла на чистой странице и начала записывать дату.
— Эй, Рин!
С заднего ряда прилетела смятая бумажка, ударила Рин в плечо и упала на пол. Рин обернулась.
— Кэндзи, ты дурак! — сказала она без злости. — Доставай кого-нибудь другого!
Круглолицый парень на задней парте с короткой стрижкой и веселыми глазами только усмехнулся.
— А мне нравится тебя доставать, — ответил он и подмигнул.