Страница 46 из 61
Глава 17. Болотная ведьма
Вокруг царил полумрак и воздух казался плотным от горького запаха сушеных трав. Кана лежала на жестком матрасе, набитом соломой, под тяжелым шерстяным одеялом, которое кололось сквозь тонкую ткань рубашки. Голова гудела, тело налилось свинцовой ватой, а каждая попытка шевельнуться отзывалась острой, пульсирующей болью в висках.
— Очухалась наконец-то, — раздался сбоку сухой, скрипучий голос. — А я уж думала, так и будешь бревном лежать до следующей весны.
Кана с трудом повернула голову на жесткой подушке. У открытого очага на низкой деревянной скамье сидела скрюченная старуха. Она неторопливо помешивала какое-то варево в глиняном горшке длинной деревянной ложкой. Пламя лизало дно посудины, золотистыми бликами освещая в полумраке морщинистое лицо Аямэ.
Седые волосы ведьмы были собраны в пучок на затылке, а на лбу выступали глубокие морщины. Одета она была в темное кимоно с выцветшими узорами, которые когда-то, наверное, были яркими. Но самыми страшными Кане показались ее глаза. В прошлые разы у нее не было возможности их рассмотреть, но теперь вблизи она их очень хорошо видела. Черные, как ночь, и пронзительные, словно Аямэ заглядывала в самую душу.
Кана попыталась сесть, но мир перед глазами качнулся. Голова закружилась так сильно, что она едва не свалилась с узкой кровати. В ту же секунду костлявые, цепкие пальцы ведьмы мертвой хваткой впились в ее плечо, силой возвращая на место.
— Лежи, — приказала она грубо. — Я не для того тебя из того мира вытаскивала, чтобы ты башкой об пол расшиблась. Лежи, говорю.
Кана послушно опустилась на подушку и осмотрелась. Избушка ведьмы была маленькой, но уютной. Стены сложены из грубых бревен, покрытых слоем мха и паутины. В углах висели связки сушеных трав, какие-то амулеты и странные маски с пустыми глазницами. В центре комнаты стоял низкий стол, заставленный глиняными плошками, а у окна ютилась старая прялка.
— Как я здесь оказалась? — спросила она хрипло. — Где остальные? Где Хару?
— Заладила одно и то же, — проворчала ведьма, возвращаясь к очагу и скребя ложкой по дну горшка. — Живы твои друзья. Все живы. Демон сбежал, а ты была в такой глубокой иллюзии, что я едва тебя оттуда вытащила.
— А Хару? — повторила Кана. — Он... он здесь?
Ведьма резко повернулась к ней. В ее глазах сверкнула злоба, и на мгновение Кане показалось, что воздух вокруг стал холоднее.
— Хару не твоя забота, девочка, — отрезала старуха, ткнув в ее сторону костлявым пальцем. — Он мой должник. И ты не лезь не в свое дело. Запомни это. Хару принадлежит мне. И точка.
Кана хотела возразить, но ведьма уже отвернулась и пошаркала на улицу, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Хлипкая деревянная дверь с грохотом распахнулась, впустив в комнату сырой лесной воздух. На пороге появился встревоженный Кэнго.
— Ребята! — крикнул он в сторону улицы. — Она очнулась! Иди сюда, она жива!
В проеме тут же показались Юто и Хина. Юто выглядел взволнованным, Хина бледной, но на ее лице играла теплая улыбка.
— Кана! — Хина подошла к кровати и присела рядом, осторожно касаясь ее руки. — Ты как? Голова не кружится?
— Я… я не знаю, все как в тумане, — честно призналась Кана, пытаясь сфокусировать взгляд. — Что произошло? Я вообще ничего не помню.
— Демон предательства затянул тебя в иллюзию, — объяснил Кэнго, угрюмо прислонившись спиной к бревенчатой стене и скрестив руки на груди. — Ты была там почти час. Мы не могли до тебя достучаться, пока Хару не перенес тебя сюда. Ведьма вытащила тебя из мира грез. Чудом, кстати.
— Хару уже ушел обратно в Токоё, — хмуро добавил Юто. — Искать следы того демона.
Кана попыталась подняться, но Хина мягко удержала ее.
— Лежи, — строго сказала она. — Тебе нужно набраться сил. Нам Хару строго-настрого наказал с тебя глаз не спускать, пока он не вернется.
Хина дотянулась до низкого столика и протянула Кане небольшую глиняную плошку, от которой пахло настоем трав.
— На, пей, — мягко скомандовала она. — Это поможет восстановиться.
Кана сделала небольшой глоток, ожидая худшего. На удивление напиток оказался сладким, лишь в самом конце отдавая легкой горчинкой. По телу тут же разлилось приятное тепло, а в голове перестало шуметь.
В этот момент снаружи послышался тихий шорох шагов, и в дверном проеме показался Хару. Выглядел он встревоженным и уставшим.
— Ну что? — Кэнго шагнул к нему. — Нашел?
Хару покачал головой.
— Нет. Он хорошо прячется. Я знаю, где он приблизительно находится, но точно определить не могу. Нужно время.
— Время, которого у нас вообще нет, — хмуро бросил Юто.
— Я знаю, — ответил Хару устало и потер переносицу. — Но мы не можем действовать вслепую.
Он медленно пересек комнату, подошел к топчану и опустился на самый край. Его взгляд замер на лице Каны, и жесткие складки у рта наконец разгладились.
— Как ты? — спросил он тихо.
Кана почувствовала, как к щекам прилила горячая кровь. Ей стало дико неловко. Она лежала перед ним взъерошенная, под старым колючим одеялом, а Хару сидел так близко…
— Я... я в порядке, — пробормотала она, поспешно натягивая край одеяла повыше. — Только голова немного кружится.
— Аямэ сказала, что ты скоро поправишься, — Хару слабо улыбнулся. — Отдыхай.
Кэнго открыл рот, чтобы что-то сказать, но Юто схватил его за руку и буквально вытолкал за дверь. Хина хмыкнула, подхватила свой костыль и поспешила за ними, на ходу бросив Кане быстрый, понимающий взгляд.
Они остались вдвоем в полумраке избушки.
— Ты не переживай за бабушку, — тихо сказал Хару, словно читая ее мысли. — В мире людей прошло только несколько часов. Она даже не заметит, что тебя не было.
— Спасибо, — смущенно пробормотала Кана. — Только вот университет я все равно получается прогуляла.
— Я связался с Саюри. Она ведь староста, а значит, сможет тебя прикрыть. Не волнуйся, хорошо?
Кана опустила глаза. Она чувствовала его взгляд, чувствовала, как он смотрит на нее, и это было почти невыносимо.
— Хару, — начала она тихо. — Мне нужно кое-что сказать...
— Подожди, — остановил ее он. — Я сам должен кое в чем тебе признаться. Мне очень нравишься, Кана. Правда нравишься. Но мы не можем быть вместе.
Кана почувствовала, как внутри все обрывается. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Почему? — через силу выдавила она, растерянно глядя на его пальцы, сжимающие ее ладонь.