Страница 26 из 61
Глава 10. Саюри
Нежно-голубой камень мерцал в утреннем свете, пробивающемся сквозь неплотно задернутые занавески. Кана с удовольствием его рассматривала, подставляя под солнечные лучи. Проведя пальцем по гладкой поверхности, она улыбнулась. Хару подарил ей этот амулет, а значит, он ей доверял.
На тумбочке пиликнул телефон. На экране высветилось короткое сообщение от Хару: «Сегодня в восемнадцать ноль-ноль жду в храме Рурико-дзи. Нужно обсудить план».
Кана пробежала глазами по сообщению, отложила телефон в сторону и надела амулет. Если Хару прав и нить действительно можно восстановить, эта штука может ей пригодиться.
Бабуля уже суетилась на кухне, накрывая на стол. Заметив Кану, она улыбнулась и кивнула ей в сторону стола.
— Садись, дорогая. Завтрак готов.
Кана подошла, коротко ткнулась носом в ее теплое плечо, поцеловала в щеку и села за стол. Перед ней стояла тарелка с теплыми пышными оладьями-хоткэйками, политыми темным тростниковым сиропом куромицу, и пара ломтиков сочной дыни.
— Как прошла вечеринка? — Хидэко села напротив и разлила по пиалам горячий зеленый чай.
— Нормально, — Кана пожала плечами, разламывая палочками оладушек. — Рин пришла со своим новым парнем, Тацуей. Я с ним поговорила. Сказала ему, чтобы он не обижал ее. Он вроде как согласился.
— Ты всегда пытаешься всем помочь, да? — бабушка внимательно посмотрела на нее поверх очков и улыбнулась. — Помню, когда ты была маленькой, ты привела домой бездомного котенка и заявила, что если мы его не оставим, то ты будешь жить с ним на улице. Так и появился у нас Тору.
Рыжий кот лениво потянулся и приоткрыл один глаз, услышав свое имя.
— Ба, — начала Кана, отложив палочки в сторону. — Я хочу тебе кое-что рассказать. Пожалуйста, просто выслушай до конца и не перебивай. И только не думай, что я сошла с ума, ладно?
— Я никогда не считала тебя сумасшедшей, Кана, — бабушка едва заметно улыбнулась. — Говори.
— Помнишь, я спрашивала тебя про людей без нитей? — она помедлила. — Так вот… я встретила парня, его зовут Хару. Он показал мне другой мир, который называется Токоё. Это мир между мирами, ба. Там живут духи, которые помогают людям. Но в Токоё есть и демоны. Они питаются ложью, предательствами, всем плохим, что люди делают. И если их не остановить, они уничтожат Токоё, а потом и наш мир.
— Сложно представить, что такой мир и правда существует, — бабушка внимательно на нее посмотрела.
— Я была там, ба, — тихо ответила Кана. — Видела все своими глазами. Тысячи нитей, которые тянутся между нашими мирами.
— И что же ты там делала, Кана? — в голосе Хидэко послышалась искренняя тревога.
— Я помогаю им найти демонов, — выдохнула она. — Я ведь вижу эти нити, ба. Я вижу, когда человек врет, когда его нить рвется. Без меня они не могут найти демонов.
— Ох, дитя мое, — бабушка протянула руку и накрыла ладонь Каны своей. — Я понимаю, что это может быть безумно опасно. Но если в этом и есть твое предназначение, помоги Хару уничтожить демонов.
— Ты совсем не злишься? — Кана подняла на нее глаза.
— Почему я должна злиться? — искренне удивилась Хидэко. — Твои способности — это дар, а не проклятие. Я всегда это знала. Ты всегда думала, что он приносит тебе только боль, но теперь ты видишь, что можешь помогать другим.
— Ба, — сказала задумчиво Кана, вставая из-за стола. — Давай сегодня пойдем к твоей подруге? Я хочу посмотреть на ее нить. Если она порвалась, нужно что-то делать.
— Если ты не возражаешь, дитя, — бабушка мягко улыбнулась. — На самом деле я теперь даже не знаю, вправе ли отвлекать тебя на наши земные пустяки…
— Это не пустяки, — твердо возразила Кана, вытирая руки полотенцем. — Если есть хотя бы малейший шанс вырвать оборванную нить из лап демона, я обязана попробовать!
Дом Кимуры-сан стоял на самой окраине города, в старом и тихом районе. Маленькие деревянные постройки здесь теснились друг к другу, отгораживаясь от мира высокими заборами, а узкие улочки вокруг казались совершенно безлюдными.
Кана и бабушка подошли к деревянной калитке и негромко постучали в нее. Через минуту им открыла бледная женщина лет шестидесяти, с покрасневшими от слез глазами.
— Хидэко-тян, — прошептала женщина дрогнувшим от волнения голосом. — Ты все-таки пришла…
Она отступила, приглашая их внутрь. Кана села на татами и посмотрела на нить Кимуру-сан. Ее не было, и только лишь бледный след говорил о том, что когда-то она была связана с миром духов. Бабушка тихо переговаривалась с подругой, а потом кивком дала знак Кане, что та готова к разговору.
— Ваши беды… они из-за того, что нить оборвалась, — тихо начала Кана. — Это предательство или ложь, которая разрушила чужую жизнь. Скажите, что случилось?
Кимуру-сан заплакала. Ее плечи затряслись, и она закрыла лицо руками, пытаясь сдержать рыдания.
— Это из-за Мисаки, моей дочери, — слова давались ей с трудом. — Я не хотела, чтобы она выходила замуж за того человека. Думала, он недостоин ее. Я наговорила ей ужасных вещей, обманула ее мужа, наврала про нее. Сказала, что она ему изменяла, что ребенок не от него. Он поверил, ушел. А она потеряла ребенка от стресса. И теперь они не разговаривают со мной уже два года. Я потеряла и дочь, и внука, которого могла бы иметь.
Кана слушала и чувствовала, как внутри все сжимается. Ложь одной женщины разрушила жизнь троих людей. И теперь дух-покровитель Кимуру-сан погиб, оставив ее одну, без защиты.
— Вы должны это исправить, — сказала она твердо. — Помиритесь с дочерью. Помогите ей восстановить отношения с мужем. И тогда ваша нить сможет восстановиться. Возможно, это займет время, но это единственный способ. Признайте свою вину и попросите прощения.
— Вы думаете, они простят меня? — Кимуру-сан смотрела на Кану с надеждой и ужасом одновременно.
— Думаю, они ждут, пока вы попросите прощения, — ответила Кана. — Иногда люди просто хотят услышать, что вы признаете свою ошибку. И они готовы простить.
Бабушка тихо подошла к подруге и бережно обняла ее за худые плечи. Гладила ее по спине, приговаривая что-то успокаивающее, и Кана видела, как слезы на глазах Кимуру-сан постепенно высыхают.
— Кана, ты иди, — негромко сказала Хидэко, не оборачиваясь. — Мы тут сами дальше во всем разберемся, хорошо? Иди, дорогая, тебе пора.
Кана вышла из дома в растерянности. А ведь она и сама ненароком обидела свою подругу.