Страница 21 из 61
— Но почему... Почему над головами тех, кто сражается, совсем нет нитей? — с опаской спросила Кана, всматриваясь в дерущихся солдат.
— Это работа демона, — тихо ответил Хару. — Он заставляет их снова и снова переживать свою смерть, питаясь болью и отчаянием этих бедолаг. И пока его сущность жива, они никогда не обретут покой.
— А остальные?
— Остальные вынуждены бродить здесь, подпитывая демона своей энергией. Духи теряют свои последние силы, превращаясь в тени. Если мы не остановим демона, они исчезнут навсегда.
— Это ужасно… — прошептала Кана, осматриваясь по сторонам.
— Ну-ка, здоровяк, подсоди ее, — Хина легонько толкнула Юто локтем в бок. — Пусть наша ласточка осмотрится и поищет логово этой твари.
Юто согласно кивнул. Он широко расставил ноги, глубоко вздохнул и сложил ладони у груди.
В ту же секунду вокруг его пальцев завихрились плотные золотые искры. Парень резко развел руки в стороны, и магия послушно повиновалась его воле. Прямо в воздухе возникла полупрозрачная, светящаяся лестница, похожая на янтарные соты.
Хина подмигнула Кане, подхватила ее под локоть и помогла взобраться на первую ступеньку.
Кана поднялась повыше и внимательно осмотрела поле сверху.
Картина пугала. То здесь, то там из клубов тяжелого черного тумана вырывались новые сцены кровавых сражений. А вокруг них, не обращая внимания на хаос, бесцельно и покорно брели тысячи серых духов с серебряными нитями над головами.
— Вижу! — вдруг воскликнула Кана, указывая рукой куда-то вглубь лагеря.
— Да тише ты! — шикнул на нее Кэнго, рефлекторно втягивая голову в плечи. — Не хватало еще, чтобы эта тварь узнала о нашем прибытии раньше времени!
— Не душни, — оборвала его Хина, наградив парня суровым взглядом. — И не пугай девочку. Что там, Кана? Что именно ты видишь?
— Над тем шатром, — сказала Кана, понизив голос до шепота. — Большая красная нить. Думаю, демон именно там.
— Ясно, — Хару проследил за ее взглядом и кивнул. — Значит, будем осторожно двигаться к шатру. Пока он не знает о нашем присутствии, у нас есть преимущество.
Они осторожно начали спускаться по каменистому склону, пробираясь сквозь толпы сражающихся призраков. Теневые воины по-прежнему не обращали на живых никакого внимания. Они были слишком глубоко затянуты в водоворот своей вечной, кошмарной бойни. Кана изо всех сил старалась не всматриваться в их искаженные мукой лица и просто шла вперед, опустив взгляд под ноги.
У самого входа в нужный шатер обнаружилось препятствие. Там застыли две огромные фигуры в тяжелых самурайских доспехах. Сквозь щели в забралах их шлемов наружу пробивалось зловещее алое свечение.
— Это стражи, — одними губами прошептал Хару, придерживая Кану за локоть, чтобы она случайно не вылетела прямо на них. — Нам нужно обойти их со спины. Крайне важно не потревожить этих исполинов.
Они бесшумно скользнули вдоль тканевой стены шатра. Найдя незаметный стык, Хару аккуратно приподнял плотный полог, и они один за другим проникли внутрь.
На удивление, там оказалось гораздо оживленнее, чем предполагала Кана. По кругу, словно в каком-то жутком, зацикленном хороводе, медленно двигались покорные духи. А в центре этого живого кольца восседали призрачные полководцы в старинных латах. Их пустые, невидящие взоры были прикованы к самому центру шатра.
Там, на огромной горе из расшитых подушек, развалился довольно упитанный командир.
Он тоже был одет в тяжелые металлические доспехи, испещренные сотнями таинственных рун. Лицо было грубым и жестоким, с глубокими шрамами на скулах. А глаза… они буквально светились зловещим красным светом. Над головой крутилась толстенная нить, которая ежесекундно вбирала в себя тонкие серебристые паутинки.
— Это он? — спросил Хару, кивая в сторону толстяка.
Не в силах вымолвить ни слова, Кана лишь прерывисто кивнула. Хару молча подал знак остальным. Он крепко взял девушку за руку и осторожно притянул ее ближе к хороводу из блеклых духов, укрывая за своей спиной.
— Ну что, покажем этому уроду, кто здесь хозяин, — процедил сквозь зубы Кэнго.
В то же мгновение в его правой руке с тихим гулом материализовался длинный, ослепительно яркий клинок из чистого света. Не сговариваясь, Юто сотворил в воздухе заклинание, и над полом появились полупрозрачные платформы. Кэнго быстро взбежал по ним и, рассекая воздух мечом, прыгнул прямо на командира.
Полководец взревел нечеловеческим голосом. Его оболочка начала плавиться, стекать с него, как старая кожа, и изнутри вырвалась огромная черная тень. Она была бесформенной, с десятками красных глаз, которые открывались и закрывались по всему ее телу.
Толстая багровая нить больше не парила над его головой. Теперь она пульсировала глубоко внутри, в самом эпицентре этого чудовища.
Несмотря на отчаянные удары Кэнго, демон медленно продвигался к нему, грозясь вот-вот поглотить храброго воина.
Кана зажмурилась от ужаса и в этот момент услышала волшебное пение. Сильный и чистый голос Хины разносился по полю боя, заставляя замедлиться все вокруг. Даже призрачные солдаты остановили свой бесконечный танец.
Демон судорожно дернулся, словно от сильного удара. Из его пасти вырвался низкий, протяжный вой. По коже Каны мгновенно покатилась волна колючего холода.
— Держитесь! — крикнул Хару, крепче сжимая ее пальцы.
Кэнго бросился вперед, его меч снова сверкнул в багровом воздухе. Он нанес удар по черной массе, но демон лишь вздрогнул и снова пошел в атаку, выбрасывая вперед темные, похожие на гигантских змей, щупальца.
Юто едва успел вскинуть руки вверх. Над командой тут же соткался плотный, сияющий купол. Тяжелые плети с оглушительным треском ударили по золотому барьеру. Магический щит жалобно задрожал, покрываясь сетью мелких трещин.
Хина запела громче, Кэнго рванул вперед, уклоняясь от щупалец, и вонзил меч прямо в сердце демона. Светящийся клинок вошел в черную массу, и в ту же секунду из раны хлынул поток багряного света.
Тень с оглушительным хлопком взорвалась, рассыпаясь мириадами грязных искр. Огромная багровая нить внутри нее с треском лопнула, разрываясь на куски и превращаясь в чистую энергию. Мощнейшая ударная волна тут же снесла шатер.
В то же мгновение все призрачные воины замерли на месте. Они наконец опустили ржавые клинки. Их серые силуэты начали медленно таять в воздухе, оставляя после себя лишь мягкое золотистое свечение.