Страница 14 из 70
Глава 4
Спасибо проведению!
Я выбрала правильную дверь. Её двойные, высокие, немного узкие, серые полотна с рисунком в позолоте стремительно взлетали к потолку, который терялся в вечерних сумерках.
Ручка из бронзы тяжело повернулась.
И вот…
Как оказалось, именно эта дверь, как раз и вела во внутренние господские покои. Странно было, если дочь генерала ломанулась бы в сторону кухни или дворовых построек. Как есть странно. Я просто обязана, должна была помнить, как пройти в свои покои.
Женщина в тёмных одеждах, стоящая одиноко в коридоре, подпирая спиной стену, метнулась тенью и встала как вкопанная, напряжённо смотря мне в глаза.
Отшатнувшись от неожиданности. Однако, вглядываясь в лицо незнакомки, прошептала тихо:
- Я многое не помню, сразу говорю. Работа в монастыре, в строгости и нужде; болезни, - они меня лишили многих воспоминаний. Простите. Но кто вы?
Тихо плача, прикрывая низ лица длинным кончиком тёмного платка, она не решалась обнять меня. Шептала только о том, что господь услышал её молитвы.
- Нянюшка?
Я спросила наугад. Ведь нужно же было что-то говорить. Нужно было стоять на своём хотя бы до того момента, когда я смогу вернуться к своим родителям. Я была уверена, что они примут и не выгонят меня, и вторую Женьку тоже оставят. Сменят адрес, переедут в другой город, уберегая от лишних разговоров. Вот их любви точно хватит на нас двоих.
И поэтому, я просто включала логику, вспоминая из того, что проходила в школе и в институте . Проверяла на пригодность любой возможный расклад.
Кивая головой, в согласии, подтверждая, что она моя няня, женщина безмолвно утирала слёзы.
- Хочу к себе. Мне нужно побыть одной. Но я прошу быть рядом. Можно?
И ей не нужны были больше слова или подтверждения. Любовь нянюшки была всё поглощающей. Казалось, протяни руку и можно было ощутить её чувства.
Женщина не требовала больше слов, не нуждалась она и в доказательствах: - просто готова было принять меня любой. Безмолвный труд по догляду за княжной не испытывал усталости, не кричал от жалоб. Он и трудом-то не был для той, которая любила мадемуазель Эжению как родное дитя.
Так думала я в тот момент про эту женщину. Узнав позднее, что няня - она просто крепостная.
Однако я должна была бояться её. Ведь она сразу могла распознать подмену.
Но нет.
Мы шли коридорам и погружались в старый московский, боярский быт. И мне становилось спокойнее. Потолки, украшенные резьбой, арками устроенные переходы. Здесь, в этой части дома, время казалось остановленным, и каждый наш шаг нарушал его покой, даруя мне возможность прикоснуться к прошлому.
На сундуках, стоящих возле окон и на подоконниках лежали предметы быта, о которых я только читала в исторических романах. Керамика с замысловатыми узорами, медные подносы и силуэты старых ламп: - воспоминания сквозь века.
Картины на стенах.
Здесь не было места суете современного мира.
Я имею в виду того, который я оставила только что за дверью. Про двадцать первый век я уже и не вспоминаю.
В парадной комнате этого дома как раз было всё обставлено на европейский манер. Это было сделано для гостей, ведомо.
Я окрестила их «великолепными палатами», построенными на образец венецианских. Вероятно, по проекту одного из иностранных архитекторов, которые вместе с русскими строителями украшали столицу произведениями церковного и просто житейского зодчеств по приказу Петра I.
А вот в местах, которые были непоказные для гостей, я увидела ту старую, боярскую Москву, которую иногда показывали в фильмах.
Вздохнув, желая уже быстрее дойти; от слабости делая вид, что всё это привычно мне, вспомнила «Отче Наш» и, наверное, что-то произнесла. Потому как нянюшка встрепенулась, и испуганно взяв меня за рукав платья, изумлённо присматриваясь к его ткани, вдруг сказала, что идти нам нужно не так, как обычно.
Путь мы держали в те комнаты, в которых когда-то любила заниматься рукоделием моя матушка.
У них окна всего на всего, на двор и находились «оне на антресольном этаже».
О, как!
- А мои …?
- Её сиятельство княгиня Наталья Васильевна отдала их своей младшей сестре, сироты они обе...
- И что?
- И мадемуазель Барбара…
- Кто?
«-Барби»?
Я в недоумении взирала на остановившуюся женщину.
- Мадемуазель Варвара, оне уже, как заселились давно. И в свет выезжать начали. Их первый сезон. Он очень важен. Партию хорошую ей пророчат, вот и предложения уже поступать начали. Красавица она. Но в Питер дамы собрались - наступления француза боятся, вас вот только ожидали. Всё про Христорождественский женский монастырь в Твери судачили, я слыхала. Будто по пути он.
Я хмуро кивнула в ответ. Женщина ещё хотела что-то сказать, однако мой шёпот остановил её.
- После всё скажешь. Веди.
Списали Женьку окончательно. Вначале в монастырь, а после и вовсе на антресоли спрятали.
К постригу, видать готовят. В Твери всё и произойдёт.
Мрачно размышляя таким образом, взойдя на второй этаж левого крыла дома, открыв ещё двери, я ступила в тёмное помещение. Тёмное оттого что тяжёлые, пыльные портьеры закрывали все окна.
- Осторожно.
Нянюшка была рядом. Немного отдёрнув пыльную ткань, глянув во двор и не увидев там ничего, кроме разросшегося куста бузины, я вдруг натолкнулась взглядом на портрет пожилого мужчины, висящий на большом крюке в простенке.
Мы с ним были похожи как две капли воды.
И это сразу бросилось в глаза. Тёмные одежды мужчины и фон были обрамлением для смуглого лица с упрямо сжатыми губами и напористого взгляда, будто говорившего мне о чём-то.
«- мой дед со стороны матушки, коль я так сильно похожа на неё, значит точно он, ведь я права»?
Мозг старался как можно больше извлечь информации из того, что видели глаза.
«- уж не его ли это дом был изначально, ведь не зря висит портрет»?
В стороне вдруг стало светлее, это помешало мне довести до конца мысль. Кто-то открыл дверь в светлое помещение. И я увидела словно светлицу в тереме.
« - Похоже, это всё когда-то было девичьими покоями».
В голове набатом стучали слова о монастыре. Тёмный платок на мне короткими, но густыми кистями спускался практически до пояса.
Становилось по-настоящему страшно.
К светлице вела крепкая деревянная лестница примерно из восьми – десяти ступеней, украшенная стариной резьбой.
Взошли.