Страница 22 из 62
Глава 18.
Москва. Сентябрь, 2025 год.
Вероника проснулась от теплого дыхания в районе у её шеи. По спине бежали мурашки. Она не сразу поняла, где находится, а когда поняла — замерла.
Лев.
Он лежал рядом, свернувшись клубком, как большой кот. Одна рука была под её головой, вторая — на её талии, прижимала к себе, даже во сне. Вероника не двигалась. Смотрела на его лицо — спокойное, беззащитное, без привычной маски уверенности.
Она вспомнила прошлую ночь. Как они вошли в номер, как он взял её за руку, как она не отстранилась. Как он целовал её — сначала тихо, почти невесомо, а потом всё глубже, всё отчаяннее. Как скидывал с себя пиджак, а она помогала ему расстегнуть пуговицы рубашки, и пальцы дрожали, и она злилась на себя за эту дрожь.
— Думаешь, это правильно? — шепнула она тогда.
Он ничего не ответил. Просто прижал её к себе и поцеловал снова.
Потом была темнота, шёпот, его руки, которые помнили её тело лучше, чем она сама. Он не торопился. У него было время, и он знал, что делать. Вероника закрывала глаза и чувствовала, как тает напряжение, которое копилось годами. Ей казалось, что она плывёт — медленно, невесомо, без страха утонуть.
Она не думала о Константине. Не думала о том, что правильно, а что нет. Не думала о завтрашнем дне. Только о нём — о его губах, о его руках, о его голосе, который шептал её имя.
— Вероника, — сказал он где-то на исходе ночи. — Пожалуйста, не уходи.
Она не ответила.
Теперь, глядя на его спящее лицо, она подумала, что, наверное, должна была чувствовать стыд или страх. Но нет, ничего. Только тепло и странное, давно забытое спокойствие.
Она осторожно высвободилась из его рук, села на кровати. Тело сладко ныло. Вероника улыбнулась, встала и пошла в душ.
Вода была горячей, почти обжигающей. Она стояла, подставив лицо струям, и чувствовала, как уходит усталость, как уходит тяжесть, как уходит всё, что мешало дышать. Где-то в груди будто начало зарождаться чувство, которому она не решалась дать название.
Надежда.
Она выключила воду, закуталась в махровое полотенце. Вышла из ванной и увидела, что Лев всё ещё спит. Он перевернулся на спину, раскинув руки, и теперь напоминал мальчишку, который не выспался после долгой дороги.
Вероника подошла к кровати, села на край.
— Лев, — тихо позвала она. — Просыпайся.
Он не ответил.
— Лев, — повторила она громче.
Он вздохнул, поморщился, открыл глаза. Секунду смотрел на неё мутным взглядом, потом улыбнулся — такой тёплой, сонной улыбкой, от которой у неё замерло сердце.
— Ты мне снишься? — спросил он хрипло.
Вероника рассмеялась.
— Нет, я реальная.
— Жаль, — он потянулся, сел. — Во сне ты была послушнее.
Она толкнула его в плечо.
— Иди в душ. Ты холодный.
— Я? — он притворно возмутился. — Это ты меня выгнала из-под одеяла.
Она снова рассмеялась — легко, свободно, как не смеялась, наверное, много лет.
Он ушёл в ванную, а она осталась сидеть на кровати, слушая шум воды. На тумбочке стоял телефон Льва — он завибрировал, потом ещё раз, потом загорелся экран. Вероника не смотрела на него. Не её дело.
Лев вышел через десять минут — с мокрыми волосами, полотенцем на поясе. Вероника отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает щёки. Он заметил, усмехнулся, но ничего не сказал. Начал одеваться.
— Вероника, — сказал он, застёгивая рубашку. — Мы ещё встретимся?
Она молчала. Смотрела на свои руки, сложенные на коленях.
— Я не знаю, — ответила она честно.
Он подошёл, сел рядом, взял её за руку.
— А я знаю, — сказал он. — Встретимся. Я не хочу тебя терять.
Она подняла глаза. Лев был игрив, но серьёзеН
— Лев...
Он коротко поцеловал её. Встал, взял телефон, глянул на экран.
— Мне пора, — сказал он. — Переговоры через час.
Вероника кивнула.
— Я позвоню, — сказал он.
— Не давай обещаний, которые не сможешь выполнить.
Лев хотел возразить, но Вероника покачала головой. Он смотрел на неё долгую секунду, потом наклонился, поцеловал в макушку и вышел.
Вероника осталась одна. Она сидела на кровати, сжимая в руках край простыни, и слушала, как затихают его шаги. Потом встала, подошла к окну.
Вероника долго стояла так, глядя на улицу, на прохожих, которые спешили по своим делам. Потом быстро оделась собрала вещи. Спустилась на первый этаж, сдала ключи.
На улице было свежо. Она села в свою машину, завела двигатель. В груди было пусто и легко.
Ни боли. Ни страха.
Только странное, давно забытое чувство — будто она наконец-то может дышать.