Страница 9 из 76
- Мы никуда не уедем из этого дома. И в воскресенье точно будем на службе в Дольяни. Исповедоваться ты будешь только на французском языке, говоря о том, как благодарна Всевышнему, что у тебя есть такие прекрасные опекуны, как наши дяди. Да ты любишь их и надеешься, что всевышний оградит наш дом от напасти. Будешь сомневаться только в том сможешь ли ты выучить новый для тебя язык. И всё. Слышишь? Я не отойду от тебя ни на шаг, дорогая. Ни я, ни кормилица и уж тем более её дочь. Ничего не бойся. Ты невинна, я имею в виду то, что ты до сих пор непорочная дева, и тебя не касались руки мужчин. А это нерушимые доказательства того, что всё остальное это просто чьи-то домыслы. Пойми аббат надеяться поймать тебя только на своём шантаже, он не может открыть таинство исповеди. Прими ты вдруг его послания и напиши ему что-то в ответ, оправдываясь, как тогда Шарлотта и всё рыбка поймана. Ты всё сделала правильно, дорогая.
***
Все последующие дни, они были похожи друг на друга. Волнительны, не смею отрицать. Но доверившись и обсудив ситуацию с дядей Бенуа, мы решили своим поведением опровергнуть все домыслы аббата.
Я не видела причин для сильного беспокойства. Нет. Они, конечно были, но служитель церкви напрасно считал, что может вот так запросто всё испортить в нашей жизни. Дядя был озадачен, и больше всего его беспокоило самочувствие старшей племянницы. Он готов был своими руками тучи развести над её головой, говоря о том, что Готье в любой момент готов взять ответственность за своё поведение на том острове. Но старший из братьев боялся того, что чувства девушки навеяны ситуацией, произошедшей в бурю и они вскоре пройдут, однако преждевременное венчание может в дальнейшем сделать несчастными этих близких для нас людей.
Если честно, то мы уже устали бояться всего на свете и вдруг единогласно решили противостоять аббату всем своим кланом.
В связи с бурей, что пронеслась огромной цунами в нашей библиотеке, Клэр прижимаясь ко мне ночью, встревожено, дыша, решив вновь поселиться в моей спальне, под утро убегала вдруг в лабораторию.
Творческая душа, неужели она должна всегда страдать для того, чтобы создавать нечто прекрасное?
Аромат этот был поистине восхитителен: в нём сливались в гармонии ноты изысканной кожи старинных книг и тончайшие всполохи цветущего винограда и апельсина. В следующий миг для меня вдруг расцветал пион, после он нежно отдыхал в объятиях Пармской фиалки, они словно томное дыхание весны, пробуждали мир от зимних объятий. Величественный финал этой оды и невидимой симфонии неслышно возносился к великолепию дорогой лилии Бурбонов, её белоснежные лепестки, словно мрамор, хранили тайны величия и утончённой красоты, незабываемого наследия.
- Господи, он прекрасен. Дорог и прекрасен как никогда.
- Он только твой Рашель.
- Спасибо.
В моей руке лежал красивый флакон. Его я хотела бы хранить там вечно. Бывает так, что аромат окутывает сознание незабываемой симфонией, оставляя неизгладимый след в сердце. Проходят годы, и он снова воскресает в памяти, пробуждая эмоции, словно старинная мелодия, нежно охватывающая душу.
Этот запах вновь старается обворожить и покорить, с уверенной грацией, думая, что это навсегда.
***
В воскресенье, взойдя в экипаж, стараясь не думать о плохом, заручившись поддержкой мадам Элиз и её дочери, в сопровождении всех наших мужчин мы всё же отбыли на службу.
- Ты будь холодна, как умеешь, застывая льдом- это превосходное оружие. Заставь его трепетать, познавая новый аромат, идущий от тебя. Не позволяй ему чувствовать себя охотником. А главное: - не становись жертвой. Возможно это проходило у него с другими, наверное, они платят ему за молчание, называя эти ситуации романами, это отвратительно и недопустимо. Но в то же время и недоказуемо. Не волнуйся, всё будет хорошо.
Клэр, прищурившись на солнце, кивнула в согласии и будто растворилась в своих мыслях. Её тёмная накидка на плечах, скрывала тоненькую фигурку в скромных одеждах, голова была покрыта, и только перстень на пальчике, мог выдать тайну своей хозяйки. Клэр скромно развернула кольцо, и самоцвет скользнул вовнутрь её ладони, будто стараясь скрыться от всего света.
А после, идя по проходу в церкви, мы не старались быть вызывающе прекрасными, не старались затеряться среди толпы. Всё было как всегда. Пыльные лучи света пробивались сквозь витражные окна, рассыпая на пол цветные пятна, словно их кто-то осторожно разводил рукой, полагаясь на особый случай.
Мы просто шли, придерживаясь старинных обычаев, ощущая тепло, исходящее от невидимых потоков молитв.
Звуки хора напоминали о том, что в мире есть нечто большее, чем суета повседневной жизни. Мы обменивались тихими взглядами, пропуская мимо ушей разговоры, которым суждено было прозвучать в этом священном месте. А после молились, слушая прекрасный и такой ненавистный голос аббата.
Я говорила уже, что всё было, как всегда. Однако внутренний стержень крепчал. Склонив голову и шепча воззвание ко всем святым, я будто чувствовала чей-то взгляд на всей своей фигуре. Он не пугал, нет. Наоборот, дарил уверенность, что именно с сегодняшнего дня, непременно всё будет хорошо.
- Благословите, господин аббат.
Я своими глазами видела, как сестра, подойдя, а вернее, будто скользнув в пространстве, приняв руку с перстнем аббата, прикоснулась к ней своими пальчиками в перчатке, а затем и челом. И опустившись в глубоком реверансе, буквально упав на колени, замерла, слушая печальное.
- Я твёрдо верю, что рано или поздно честный человек будет вознаграждён, а злой наказан. Всё в руках Всевышнего.
Аббат важно осенил её крестным знамением, ожидая вероятно, просьбу выслушать исповедь виконтессы. Но мадемуазель Клэр молчала, печально склонив голову. Молясь, она не поднималась с колен.
И из темноты колон к ней скользнула вдруг высокая фигура мужчины в плаще. По тихому вздоху Мари рядом я вдруг поняла, что ситуация явно выходит из-под нашего контроля.
- Ваша светлость, ваш супруг, это он.
- Дон Энрикес де Сандовал?
- Как есть он. Святые угодники. На правах члена нашей семьи он спешит на помощь мадемуазель Клэр, считая, что ей нехорошо. А сейчас и вовсе представляется перед аббатом. Вот и виконт Бенуа поспешил к месту событий.
- О Мадонна, да что же это? Как такое возможно?
Будто в ответ я слышала шаги за спиной, а после тихое и очень весомое, сказанное спокойным баритоном. К этим словам прислушивались буквально все в церкви.