Страница 73 из 76
- Что у вас голове, моя Донна? Кто мог убить уважаемого всеми синьора? Просто кони понесли, доверенный кучер не справился с управлением на мосту. Так бывает. Они все разбились, их тела найдены в реке. Экипаж затонул, пробыв в воде, в самом глубоком месте несколько дней. На похоронах будут только члены семьи.
Его рука скользнула по моей спине, шеи, направляясь к причёске, она аккуратно поглаживала, старясь расслабить затёкшие мышцы. Мурашки разбежались, а пальцы мужчины вдруг скользнули вовнутрь, наводя беспорядок на голове, касаясь, мне кажется, сразу всех корешков волос сразу.
- Я так давно хотел сделать это.
- Что?
- Прикоснуться к вам.
- Вы пьяны?
- Возможно, но не от вина. Вы разрешите быть ближе к вам?
- Ближе? Мы и так проводим днём слишком много времени вместе. Вы, дети. Я.
- А ночью?
Его дыхание было совсем близко. Беспомощность была моей спутницей сегодня. Страшное слово «монастырь» не отпускало.
- Во многих странах простые люди делят ложе друг с другом, а не ходят в гости к супруге. Я ждал, что вы придёте сами, боясь ночи и темноты. Как когда-то в Пьемонте. Я ждал. Обещаю, что не нарушу ваш покой, просто буду рядом. Хорошо?
И это уже была не просьба.
Я слышала решение мужчины, которое он озвучил.
«- если я не задам сейчас этот вопрос, то он так и зависнет страхом у меня в голове. И тогда я наделаю много ошибок, ища для себя и детей безопасный уголок в этом мире».
- А если нет? То для меня тоже откроются двери монастыря?
Он замер.
Его тело напряглось, мужчина будто не верил, что услышал это.
Отстранился, ранив взглядом.
Терпеливо собрался.
- Монастырь откроет для вас двери Рашель только в том случае, если именно там вы разрешите мне проводить ночи возле вас.
- Побойтесь бога, сеньор. Что вы такое говорите?
- Это означает, да? Моя Донна!
***
Видит бог, он не хотел пугать её. Она стояла напряжённая как струна. Он отказывался понимать это создание.
Выпрашивать у супруги ночного визита, это ему и в голову не приходило ранее.
Но, тогда как?
Как добиться благосклонности. Кажется, это так называется.
Как соблазнить собственную жену? Кажется, он испробовал уже всё на свете.
Он устал видеть перед собою закрытые каждый вечер двери её спальни. Устал наблюдать как прислуга, исполнив свои обязанности и сделав всё возможное, чтобы госпожа герцогиня в полном удобстве удалилась на покой, виновато опуская глаза и приседая в реверансе, покидает их покои.
Ему плевать на шепотки и призывные взгляды камеристки маркизы Клэр, он хочет только одну женщину в этом мире. А она испуганно молчит, сканируя его взглядом.
- Это означает, да? Моя Донна!
- Кто вы, Франциск?
И снова шаг к ней навстречу, потому как он таким образом пытается спрятаться от её взгляда. Намного проще заключив в объятия и тихонько касаясь губами горячего виска девушки, ждать ответа. Такого желанного.
Его сердце колотилось, как будто старалось выбраться из груди. Выбраться и упасть к её ногам. Она так близка, и этот момент завис на грани между желанием и страхом получить отказ.
Каждый вздох служит напоминанием о том, как сложно удержать чувства в рамках невидимой стены, которую он сам же и создал. Но сейчас, когда она была рядом, эта преграда казалась такой хрупкой, что едва ли могла удержать его от порыва.
Он чувствовал тепло её кожи, и это заразительное нечто пронзало его, заставляя забыть о сомнениях. Он старательно закрыл глаза, стараясь запомнить этот миг — сладкий и горький одновременно, наполненный ароматом её парфюма.
Он знал, что этот шаг изменит всё.
И ураган эмоций грозил взять силой, то, что по праву принадлежало только ему.
- Не отталкивайте меня Рашель своей холодностью. И, возможно, я доверясь расскажу вам всё.
Эти слова повергли её в шок. Он видел это.
Она была права в своих догадках! И он уже не воспринимает её как дитя своего дремучего века. Он готов склонить перед нею колено и отдать в её ручки своё сердце.
Подняв голову, желая видеть его глаза, она совсем нечаянно коснулась своим дыханием его лица.
А дальше он уже не понимал, что творит.
Придя в себя в своей спальне, держал в руках трепетную и нежную супругу Себя Другого.
Он убеждал себя, что это не измена саму себе, что она только его, что враги будут спокойно дожидаться своих похорон не только на дне реки, но и в своих усадьбах, как скоро это сделает синьор Мартинелли и все его подельники. Убеждал и верил, что он нашёл свою вторую половинку.
Прося о милости её как Мадонну и слыша ответ зацелованных губ…
Слова- тихий шёпот, полные страха и упрёка, что ещё одна беременность через столь краткий промежуток убьёт её, он обещал быть аккуратным. Он молил, срывая поцелуй, понимая, что тело живёт своей жизнью, что он готов уже заполнить всю её душу и не только её.
Собою без остатка.
Надевая средство защиты, боялся оскорбить. Но не уловил недовольства от прерванных ласк. Он чувствовал, как её дыхание становится глубже, как будто она пытается вобрать в себя весь мир, чтобы удержать его рядом. Его руки дрожали, желание переполняло до краёв. Каждое прикосновение, каждый вздох казались ему священными, словно они вдвоём создавали новый язык, понятный только им.
Она не сопротивлялась, но и не отдавалась полностью, будто балансируя на грани между реальностью и сном. Он помнил, что так вначале было и в прошлом. Она будто дарила себя ему, позволяя совершенно по-герцогски любить. Её губы шептали что-то неслышное, а глаза, полные тайны, смотрели сквозь, будто видели не только его, но и всё, что было до, и всё, что будет после.
И он хотел остановить время, чтобы этот момент длился вечно, но знал, что это невозможно. Вместо этого он погружался в неё всё глубже, теряя себя в её тепле, в её запахе, в её сущности. Каждая клетка его тела кричала, что это — его судьба, его наказание и его спасение.
Он не сможет быть прежним. Она стала частью его, как воздух, как кровь, как сама жизнь.