Страница 72 из 76
Глава 22
Это утро было совершенно обычным. Я ожидала, когда раздадутся привычные требовательные интонации в голосе супруга в гостиной, и его шаги. Так было вчера и месяц, и два месяца назад. Он всегда просыпался очень рано, заполняя собой пространство за дверью спальни. Мне кажется, он старался разбудить весь дом таким вот образом, заявляя о своём присутствии.
Не терпелось умыться и полностью привести себя в порядок.
Рассматривая в зеркало отражение, понимала, что сознанием не могу отпустить тот смущающий нас обоих разговор с Клэр. Разговор о всеми предполагаемой близости между госпожой герцогиней и её супругом. Близости, которой не существовало. Испытующий взгляд сестрёнки вчера вечером сказал мне о многом.
Я поняла, что об этом тихо говорят, обсуждая и строя предположения.
- Я не отказываю ему в своём расположении, но слава господу он всегда занят.
- Чем?
- Нами. Детьми. Всем. Клэр, перестань об этом говорить!
- Он навещает тебя ночью?
- Нет, конечно. Примирение не состоялось. Он мне совсем чужой человек. Не хочу говорить об этом. Не люблю его больше!
- Рашель!? Ты разве не видишь, что с ним происходит?
Это был упрёк. И вопрос. Не знаю. Не хочу об этом думать. Становилось не по себе от понимания, что герцог прежде всего живой мужчина со своими потребностями, как говорится. И он по закону мой венчанный супруг. Но мужчина даже намёков не делал в этом направлении. Значит, его всё устраивает. Или нет?
Я вновь прислушалась.
Тишина.
Заплетая косу и накидывая уютную шаль поверх утреннего платья, я тихонько направилась к двери.
«- как мне с ним лечь на одно ложе, если это не Он»?
В доме царила полная тишина, лишь изредка слышались голоса с улицы. Охраняющие нас люди сменялись к утру и шли отдыхать, на пост заступали новые. Мне казалось, с каждым днём их становилось всё больше и больше.
За дверью меня встретил мягкий свет от свечи. Бросая тёплое сияние на краски старинного ковра, она в ожидании, когда прислуга распахнёт тяжёлые портьеры, ловила свои отражения в зеркалах.
Сделала шаг вперёд, и взглядом натолкнулась на кресло, повёрнутое к камину, который в такую жару никогда не использовался по-своему прямому назначению. За высокой спинкой я видела руку на подлокотнике. А зайдя сбоку …
Он сидел и смотрел, не мигая в тёмную пустоту.
- Сеньор…
- Доброе утро, моя Донна. Ваши осторожные шаги совсем не помешали мне. Как ваше утро?
Тихо прозвучало в ответ. Не отрывая глаз от тёмного зева камина, мужчина задумчиво сжимал пальцами бокал с вином.
«- утром алкоголь»?
- Что дети? Они сегодня…
- Нам предстоит серьёзный разговор с вами, герцогиня. Завтрак. После мы спустимся к ним в сад.
Почувствовала себя школьницей перед строгим директором. Как он вот так смог за совсем короткий промежуток времени стать главой всему в этом имении? Это всё бабуля виновата, она разве только что пылинки не сдувает с нашей испанской родни.
Пальцами сжала кисть шали и, мне кажется, даже отступила на шаг назад в нерешительности. Так и есть. Я думала он настолько погружён в себя, что не заметит этого. Но Франциск встал, и как бы мне этого совсем ни хотелось, но оказался рядом.
- Вы боитесь меня, Рашель?
- Отчего мне вас бояться, сеньор? Вовсе нет.
Сглотнула в волнении.
Почему это получилось так громко?
Кажется, он провёл бессонную ночь и сейчас очень напряжённо всматривается в моё лицо. Нависая, давя.
- О чём нам нужно говорить, сеньор?
- Вы любите короля Людовика?
- Что?
Человек в спокойном состоянии — это одно целое: - физическая оболочка и разум. Он смотрит. Ловит эмоции и строгий взгляд собеседника. Мужа. Испанца. Которому даже мысленно нельзя изменить!
Но чувства!
Мои чувства вдруг стали совсем неконтролируемы. Что и говорить! Это происходит на самом деле? Вчера Клэр, сегодня «сосед по общежитию». Гнев и беспомощность и ещё нечто вырвались наружу, словно бурный поток, сметающий всё на своём пути.
Сердце билось так громко, что казалось, его стук слышен и сеньор наслаждается им. Я пыталась сдержать их, сжать в кулак, но они табуном неслись в сознании, руша все преграды. В виски кольнула боль и догадка, мысли спутались, и я уже не могла понять, где заканчиваюсь я и начинается этот хаос внутри.
- Что вы позволяете себе, герцог? Вы ищите оправдание для того чтобы ввести в дом maîtresse en titre* (официальная фаворитка)? Я не позволю этого. Мои дети никогда… не будут жить в одном доме с такими особами. Вы слышите!
Он вдруг подошёл совсем близко, сделав всего несколько шагов.
- Тихо. Нас услышат. Тихо, моя девочка.
Его свободная рука осторожно обняла, и в одно мгновение я вдруг услышала биение его сердца.
- Я не девочка вам! Я мать ваших детей! Герцогиня! И я не люблю короля Людовика, не любила никогда! Не люблю вас! Таким, каким вы были до того, как прибыли во Флоренцию. Разлюбила, наслаждаясь покоем в горах! А если разлюбила, значит, и не любила вовсе! Мы с вами ради детей нашли способ жить под одной крышей, зачем нужно всё портить сейчас, когда всё уладилось!?
Аромат дорогих сигар и алкоголя, а ещё кожи от его широкого ремня и ещё что-то вдруг помешали сказать слова, которые могли ударить больнее этого мужчину.
Захотелось убежать и, затаившись закрыться в своей комнате оттого, что рушился мир, так аккуратно возведённый мною. Мир спокойствия и чувства защищённости.
Мне казалось, что развивающиеся молниеносно события захватывают всё вокруг за считаные мгновения. Я ловила себя на мысли, что ещё вчера было в жизни всё тихо и размеренно. До разговора с Клэр, разумеется. А сегодня утро наполнилось эмоциями и неуловимой тревогой. Лучше бы я не выходила из спальни.
«- судьба как «американские горки», то сеньор даже мысли и неосторожному слову не даёт проскользнуть, боясь моих волнений, то вдруг» …
«- и всё же он давит».
- Дочь синьора Орланди овдовела. Из Флоренции пришло послание.
Всё остальное услышанное в это утро мне показалось лишь прелюдией к этому известию. Что-то было не так. Неуловимо. Необъяснимо. Человек, стоя́щий напротив, внушал опасение. Его решительная уверенность и жёсткость пугали.
Уверенность в том, что девушка, вышедшая замуж при таких жутких обстоятельствах, овдовев «поступила» весьма правильно рушила всё вокруг.
«- Господи, что я несу»!
- Синьора Лилиана приняла решение удалиться на время траура в монастырь.
- Овдовела? Но как? Его убили?