Страница 38 из 76
- Они уже спят, давно найдя себе уютные места под камнями, скоро зима, верьте мне, я знаю.
Клэр было сложно удержать, а уж тем более испугать змеями, она была полна энергии. В удобной обуви и одежде, мы, наверное, походили на селянок. Отчего-то очень изысканно одетых.
Весь путь занял около двух часов.
Действительно тропа была нехоженая. А ели хоть и обманчиво близко виделись, однако до них нужно было добраться. Медленно удаляясь от ручья, идя по своим землям, мы не чувствовали опасности.
Тропа вела нас через поле и далее к совсем уже пожелтевшим листвой дубам. Мне показалось, что в небе пронёсся высоко сокол. Птица явно охотилась на мелкого грызуна в невысокой траве.
«- к добру здесь соколы появились, может это тот самый, которого мы выпустили с сестрой».
Знала, что орден, в котором служили будущие монахи, он воинствующий. Понимала, что послушники вооружены, но была уверенность, что всё обойдётся и наше новое путешествие не принесёт нам неприятностей.
***
Вступая под ельник, понимая, что над головами высятся огромные, мачтовые сосны, я поражалась всему вокруг. Казалось, что всё это создал своими руками человек исполинского роста. Высокие серые пористые камни в художественном беспорядке вросшие в подъём сопки, мох на них и сосны рядом, они упираются верхушками в облака. Небо синие, синие, будто на удачном снимке гениального фотографа. Широкие коричнево-бурые стволы в смоле, которые невозможно обхватить даже нам с Клэр руками.
А рядом зеленеют европейские ели, их ветви спускаются низко, совсем как монисты восточных красавиц, они похожи на сказочные, а мы ступаем по толстому ковру из их сухих игл. Захотелось присесть и разбросать этот чудесный ковёр, стараясь достать почву, и убедится в своей правоте.
- Аромат! Это божественно! Рашель, помоги!
И я действительно присела на корточки, пройдя в самую глубь этого елово-соснового сада, стараясь найти для сестры сосновую шишку. Совсем небольшую, но она обязательно должна быть в смоле. Ведь я поняла, о чём она просит.
Носитель аромата, кто он?
Что он?
Дотронувшись до сосны руками, она еле отлепила их и поднесла к носу.
- Это божественно! Гениально! Я разложу его на удивительные истории. Воск! Он удержит этот запах.
Да!
Я, конечно, слышала все эти восклицания, и не жалея перчаток, разгребая мягкий ковёр из еловых игл, облокотившись спиной о высокий камень, пыталась достать до земли. Углубившись совсем уже вдруг заметила камешек, величиной с четверть ладони, удивительно правильной округлой плоской формы. Его цвет был ярче, чем сухие иглы, что много лет укрывали это место, он мне напомнил что-то и в памяти возникло только одно название — янтарь.
Я видела нечто похожее. В прошлом. На экскурсии. Это нечто потомки назовут земляным янтарём, после того как, разумеется, познакомятся с морским его собратом. Он был в корке тёмного цвета, которая образовалась в результате выветривания и воздействия всего на свете: - химических реакций и прочего. Но она всё равно была удивительной, эта корка. Яркая. Тёмно-медового цвета. Именно она превращает застывшую смолу древних деревьев в такое вот неинтересное на первый взгляд нечто.
«-корку эту необходимо удалить, и только тогда я пойму, что это».
- Рашель, что ты ищешь?
- Шишку, она должна быть обязательно в смоле.
- Нашла?
- Нет.
- Ты об этом говоришь?
- Господи, ты все руки испачкала!
Это было так, руки - в смоле, но глаза сияют.
Давно такого не было. Она нюхала ладони, шишку и только что не кричала от восторга. А после, найдя сломанное молоденькое дерево на отдалении, даже, не задумываясь кто, надломил кедр примерно лет двадцати от роду, Клэр дивилась каплям, выступившим на месте надлома.
- Живица. То, что надо.
Говоря эти слова, я осторожно прятала свою находку в карман. Мари же, выискивая шишки, перебирая иголки, отшвырнула ещё один такой «камешек».
«- они сведут меня с ума таким вот расточительством».
Собирая мысли от хаоса в порядок, наблюдала, как Клэр собирает капельки живицы в маленький флакончик. Она могла это делать, замерев, совершенно не уставая, наверное, несколько часов.
В итоге мы все спешили домой. Припозднились. Клэр не отходила от сына госпожи Марты, он нёс свёрток с шишками, и сестрица, боясь, что за время нашего пути аромат изменится, с восторгом думала о маленьком флакончике в её кармане, шепча мне о том, что завтра нам просто необходимо вновь наведываться в это чудесное место. В её сознании зрели формулы, и она называла их сюжеты…
Я же сжимала в кармане упрямой рукой округлые камешки, понимая, что место действительно чудесное.
Увлечённые и совсем забывшие о невзгодах, мы появились в посёлке. Натолкнувшись на хмурый взгляд дяди, замерли.
- Вы поздно сегодня. Мадам Рашель, с этого дня я прошу вас забыть о столь дальних прогулках.
- Что-то случилось, дядя?
Мы, не сговариваясь, старились не озвучивать наши титулы, привыкая к простому общению.
- Конные. Сегодня впервые за всё время я видел небольшой отряд на тропе в сопках. По ней обычно бредут пешие, те, кто отправился на молебен к святым местам.
- Он двигался в нашу сторону?
- Нет. Четыре человека верхом, замерев среди деревьев, они смотрели в нашу сторону, а после отправились в монастырь.
- Они видели вас?
- Думаю, что да. И завтра будет возведена, я надеюсь, основная часть ограждения. Пришли подводы с каменоломни.
Больше мы не вспоминали об этом случае, с удивлением наблюдая, как растёт крепостная стена. Казалось глава семьи хочет огородить нас с сестрой от всего мира. Ноябрь пролетел как один миг. Сестра пропадала в своей лаборатории. Мы вместе с охраной ещё один раз, учитывая просьбу Клэр наведывались в место корабельных сосен, и я украдкой искала в иглах на земле нечто подобное, что практически само легло мне в руку в прошлый раз. Ещё четыре самородка. Один из них большой, с мою ладонь были в награду за упорство.
Камень из сухой глины, а после кусок толстой попоны из войлока, пропитанный всё той же глиной, в жидком её состоянии, по составу похожей на цемент с песком мелкого помола, высохший на осеннем солнце и задубевший; порезанный на кусочки - они служил мне практически наждаком.