Страница 37 из 76
Глава 12
Итак, стоит ли напоминать моему достойному читателю, о том, что часть лета и осень мы прожили со всей нашей семьёй и её верным окружением в одном из тех местечек на берегу полноводной реки Тарн, что так укромно притаилось в долине среди высоких сопок.
Даже в самые яркие и тёплые осенние дни, когда немноголюдные группы паломников из Альби умудрялись проходить лесными тропами в местный мужской монастырь, в нашей деревеньке царили мир и покой. Это была первозданная тишина, солнечная и по-особенному терпкая. С тем томным октябрьским привкусом по утрам, из-за которого хотелось совершать прогулки, всё дальше и дальше углубляясь в мир, который был нам до этого недоступен.
Мы с сестрой напоминали мне вечных странников, которые урывками живут то там, то здесь, стремясь найти приют в неизведанном. Совершенно по-дилетантски не соглашаясь с нормами общества, навязывающего нам свои правила, мы, тем не менее, алчно вбирали в себя всё прекрасное, встречающееся на пути. Две девушки в нашем лице совершенно на любительском уровне были сведущи во многих литературных вопросах, читая и «проглатывая» всё, что находили в замковых библиотеках бабушки и синьора из Пьемонта. Любили музыку, осваивая те или иные инструменты только потому, что не хотели зря терять время. Пробовали себя в создании великолепных ароматов. Вернее, этим занималась до сих пор Клэр, пользуясь мной как ассистентом. Играли в шахматы, храня воспоминая о капризном монархе этой страны.
Но самыми драгоценными сокровищами для нас, наверное, были неповторимые и необыкновенные впечатления от переездов и путешествий. Они тоже носили, не побоюсь этих сравнений, свой особый привкус горечи и терпкости, сладости и акватической свежести. А некоторые и вовсе отличались тёмным, влажным, и прохладным звучанием.
Гуляя тропами, исхоженными паломниками, наблюдая за землями, как оказалось принадлежащим нашему роду, мы с дядей и охраной натолкнулись на разрабатываемое кем-то месторождение угля, и после долгих переговоров с монастырским начальством утрясли-таки вопрос так сказать бартера. Мы позволили и далее выбирать топливо только для нужд монастыря, заручившись весьма кстати помощью суровых монахов, которая для нас в быту была весьма своевременна. Именно ими осуществлялась починка заборов, крыш домов и хозяйственных построек, внутренние ремонты помещений, оконных рам и печей, отсадка в новые ульи молодых пчелиных семей, уход за виноградником: - одним словом мы готовились к зиме.
Не такой конечно, как в Руане, но тем не менее дождливая прохлада и ветра нам будут не страшны. Именно в декабре паломники основали сезон восхождений в мужской монастырь Сент-Сесиль. Он как говорится должен был быть в самом разгаре, но это в будущем. В этот зимний месяц примерная температура окружающей среды, как я поняла была очень близка по ночам к заморозкам. Но их не наступало. И потому шло много дождей, примерно четырнадцать дней за месяц. Зато не было палящего жаркого солнца.
Дядя же в нынешние октябрьские дни долго совещался с бароном Готье, и потом, решив что-то с главой монастыря, они начали вновь «городить забор», ещё один высокий, широкий на манер замкового. Из местного камня. Решив, что пришлым незнакомцам совсем ни к чему лишние взгляды на обустройство нашего хозяйства.
История владений рода во Фландрии, то, как мы передали замок в управление святой церкви, вдохновила местного наставника, и он нам, несомненно, оказывал всевозможную помощь. Думаю, что мужчина понимал, после рождения детей, прожив, возможно, ещё год, укрепив посёлок, мы непременно уедем, оставив под его управление развитое хозяйство, а по сути, своеобразное поместье, а то и ферму с хорошим господским домом. Уедем, потому как в голове не укладывалось такое положение дел. Ведь жена да послушает мужа своего, и потому должна она проживать в Испании как ни крути.
Но то были только мои догадки, хотя они имели под собой весьма реальную основу. Эту сторону вопроса мы старательно не обговаривали ни с кем. Исповедуясь, я самым решительным образом беспокоилась только о своей духовной зрелости, ведь я собиралась впервые познать таинство и стать матерью. Сестра вторила мне тихим голосом, я слышала это, как-то не вдаваясь в подробности её исповеди. Клэр не по слухам знала, как откровения служителям церкви могут навредить семье.
Всё это время мы, с ней прекрасно осознавая, что свободно передвигаемся, так сказать, последние месяцы много ходили днём, убеждая себя, что непременно сядем за шитьё приданного не рождённым ещё малышам на следующей неделе. Наше любимое место у начала широкого ручья, что протекал у дома, в котором мы жили, оно отвечало всем нашим скромным запросам.
- Ты точно уверена, что рассвет должен быть на берегу океана? Рашель? Мне, к примеру, и ручейка достаточно. И вполне полуденное солнце устраивает. Самый важный в нашей жизни рассвет. Помнишь, ты обещала?
- Угу. Помню.
Подставив лицо совсем неяркому солнцу, не заставляла себя мысленно уходить в состояние покоя. Вот нисколечко. Я просто никуда не стремилась, наслаждаясь именно этим мгновением. Давно научилась не думать о муже. Это произошло в том месте, в Альби, в котором мы провели ночь. Именно там я простила его, решив, что он сам должен нести свою ношу.
Мой взор следил за высокими соснами, что росли чуть выше этого ручья. Они будто клином врезались в дубовую поросль и казались очень близкими, хоть руку протяни.
- Завтра. Клэр.
- Завтра?
- Я познакомлю тебя с новым ароматом. Мы зайдём дальше, чем обычно. Возможно, ты придумаешь, как можно его будет позаимствовать из того, в чём он будет заключён. Позаимствовать и использовать, разумеется.
- Мы придумаем это вместе, дорогая. Думаешь, я не замечаю, как свои идеи ты пытаешься выдать за мои. Ты будто в последнее время боишься принимать решения. Это всё твоё деликатное положение. Но почему завтра? Принимай решение сейчас и пошли, времени до заката хоть отбавляй.
Разумеется, нас сопровождали. Оставаясь в стороне, мадемуазель Мари и сын госпожи Марты с двумя послушниками из храма глаз с нас не спускали. Один из служителей церкви вдруг сказал, что тропа к высоким елям поросла кустарником, а ельник разросся и даёт много тени. Он утверждал, что под вековыми деревьями в полдень кажется, что уже наступила ночь. А ещё рассказывал, что молва ходит: - будто землетрясение было в этих местах целое столетие назад…
- Долина змей, так её зовут.
- Почему?
- Много их там, они прячутся в тени под елями.