Страница 31 из 76
Глава 10
«-если сильно захотеть, то и голой рукой можно коснуться солнца, ожидая тот самый рассвет на берегу океана».
Эта мысль, обжигая холод сомнений, приказывала не сдаваться.
Взгляд скользил по плотной каменной кладке высокого строения без окон.
«- наш новый дом и только от нас зависит будущее, и то, как мы жить будем в нём. Настоящая сила находилась внутри каждого человека, стоящего сейчас во доре – в наших мечтах, стремлениях, желаниях, которые пульсом стучали, извещая вселенную, что мы ещё живы.
В нас заложена энергия, способная разжечь огонь, интуиция, способная развернуть края необъятной реальности.
Мир ждёт. Он ждёт, когда мы протянем руку, чтобы коснуться солнца, чтобы ощутить его тепло и силу. Нужно только поверить в это».
- Ваша светлость, мы проведём в молитве некоторое время, а затем отправимся дальше.
Дядя подошёл и тихим голосом принялся объяснять наши планы. Он говорил о том, как важно подготовиться к предстоящему путешествию по реке, обрисовывая детали маршрута и возможные сложности на его пути. Его глаза светились удивительной силой, будто он действительно верил, что именно с этого момента всё выправится для нас с сестрой.
Подбежав, оторвавшись от стайки наших воспитанников, Матео обнял Клэр за ноги, прижавшись личиком к её строгой юбке. Мальчик тихим голосом просил не плакать, просил обнять его, прогоняя детские страхи. Его глаза были полны слёз, они были отражением той горечи, которая скопилась в душе мальчика за его такую короткую жизнь. Он явственно ощущал, как отчаяние Клэр смешивается с его потерями, и не знал, как лучше утешить своего Ангела.
- Клэр, - шептал он, поднимая взгляд к её лицу, - я здесь. Ты не одна. Я не уехал, спрятался, чтобы быть только с тобой.
Присев и, отняв руки от заплаканного лица, она смотрела на него, а после коснулась губами виска мальчика, будто стараясь впитать энергию невинности и той силы, которую даёт наивность и незнание того, насколько огромен мир.
- Матео, мальчик мой, - её голос был еле слышен, мы всегда будем вместе.
Время словно остановилось для нас, слёзы отчаяния, смыв верхний слой наболевшего, сменились тишиной, и в воздухе еле ощутимо появился смелый аромат надежды.
Для всех нас.
***
Итак, дорогой читатель, это действительно было только временное пристанище, и я вздохнула с облегчением, не понимая, как смогла бы выносить дитя в таких вот условиях.
«- в тюрьмах и то веселее».
Несколько маленьких окошек и каменные стены. Повсюду широкие каменные стены…
И даже полы и двор из всё того же камня.
Он повсюду- всё едино. Нет звуков прошлого, они не вибрируют в воздухе; кажется, что можно услышать только тихий шёпот странника, забредшего сюда. Эхом от шелеста страниц непрочитанных кем-то книг он кажется.
Нет ничего в пространстве.
А после наши тени на полу древнего строения; длинные, зовущие в неизвестность. Они колебались в ритме таинственного света, от зажжённых свеч и терялись между высоких колонн. Каждый шаг напоминал мне продвижение по нескончаемому каменному подземелью.
Несмелый свет от свечи вдруг показал мне решётку в стене. Попросив шевалье Фредерика д’ Латур, осветить пламенем от свечи это место, вместе с совсем похудевшим за последние месяцы мессиром Тибо, подошла ближе и увидела мраморный саркофаг возле дальней стены.
- Святые ангелы, - крестное знамение приняла и вдруг поняла, насколько это место свято.
«- чьи это останки, отчего хочется преклонить колени и просить всевышнего отпустить все грехи, хочется умолять о прощении, надеясь на его защиту».
Мы словно паломники, устроившись на широких лавках с высокими спинками в совсем неопределённой части здания, действительно осознав, что соприкоснулись с таинством великим и необыкновенным, успокоив детей, ждали. Кто-то уединялся в молитве, а затем приняв от Марка сухой паёк, запивал его чистой колодезной водой.
Ожидание не было в тягость.
Мы будто пропали для всего мира, очищая свои души от обид и невысказанных слов; упрёков и отчаяния, принимая смирение, постигая мудрость сотворения всего сущего во вселенной.
Задремав, склонив голову на плечо кормилицы, не видела снов, а придя в себя лежавшей на низкой широкой лавке, укрытой чьим-то плащом, вдруг в полной мере осознала, что не хочу мести.
Исчезло желание досадить мужу, рожая его дитя в отместку так, чтобы он не знал, когда и как это произошло. Хотелось новой жизни, и главное, безоблачного счастья материнства.
Три дня превозмогая боль; собой пренебрегая,
Любить Христа учила нас святая. Она им отдала добро своё
И молвила, их приведя к Урбану: «Услышал Бог моление моё,
Дал мне три дня сносить тройную рану, И прежде чем дышать я перестану,
Их души в руки я тебе отдам: Мой дом да будет превращён во храм».
Мурашки бежали по спине, а слова из произведения Джеффри Чосера «Кентерберийские рассказы» вдруг бередили душу.
- Святая Цецилии, молю о благодати для нас с сестрой, мы выжили, несмотря ни на что, защити нас и не рождённых ещё младенцев… Позволь всем несчастным обрести покой, а тем, кто страдает, принять исцеление. Прошу тебя, святая покровительница, даруй нам сил, чтобы продолжать идти вперёд, не сломившись под тяжестью испытаний. Наполни наши дни светом и радостью, чтобы даже в трудные времена мы могли помнить о твоём безмерном благословении.
Слова сами слетали с губ…
А через несколько часов, мы вышли на улицу совсем с другой стороны здания, прошли по открытой колоннаде, тёмные колоны которой казалось произрастали из каменистого берега широкой реки и были с ним одним целым. Они арками уходили в высоту.
Вдыхая ароматы утра и разглядывая широкую реку, простирающуюся справа, группой, действительно похожей на паломников, не спеша, спустились по узкой каменной лестнице к воде и взошли на гружённую нашим багажом речную яхту буер.
Незнакомые мужчины заканчивали установку паруса. Занятые, они не смотрели на нас. Уверена, они умели молчать. Фигуры в тёмных монашеских плащах, одетые слишком просто, чтобы заподозрить в них благородных дам - мы были ими. Накинутые на головы капюшоны и тихий плеск воды. Ветерок, который обещал нас доставить вверх по течению.
Клэр, не отпускавшая ручонку Матео, застыла возле меня.
Складывалось впечатление, что кризис миновал.
- Рашель, бабуля Надин - она это планировала для нас. Как же давно были те дни.