Страница 28 из 76
Глава 9
Я знала, что это сон. Знала и очень переживала, отслеживая происходящее в нём. Сочувствие и глубокий протест наполняли сознание. А вскоре чувство, что происходящее мне снится, оно исчезло. Реальность брала всё в свои руки.
Я ждала звонка от него.
Очень.
И знала, что он не позвонит; не придёт больше никогда. Ощущение пустоты было нестерпимо жутким. Ловила себя на мысли, что мечтаю, и сама себе создаю историю о том, будто он просто задерживается, простаивая в пробке те минуты счастья, что были отведены нам судьбой. Время шло, часы, беспощадно тянулись; его шаги не затихали возле квартиры; лестничная площадка за входной дверью безмолвствовала.
Стационарный телефон в квартире, висевший на стене большой пластиковой трубкой, казался той частью интерьера, от которой зависела вся моя дальнейшая жизнь.
С каждой минутой отчаянной тишины в комнате ожидание становилось всё более угнетающим, как будто невидимая сила сжимала меня в тисках. Металась, смотря в окно на вечерний город и огни машин; на тёмное помещение совсем опустевшей кухни…
Ночь.
На диване, обложившись подушками, пыталась отстраниться и безразличием заменить это жуткое чувство одиночества.
Тщетно.
В углу комнаты пылесос, напоминал мрачную безликую черепаху, на углу стола лежал как потерянный, забытый роман.
Я не могла вырвать себя из тревожного отчаяния.
Копалась в себе.
Вспоминала.
А после, когда свет туманного утра просачивался через шторы, как напоминание о том, что мир за пределами этих стен продолжает жить и двигаться…, после долгого погружения в себя, в обиду и желания вернуть все последние месяцы своей жизни назад я, вдруг решившись, и сама набрала заветные цифры.
Гудки…
- Девушка, не звоните сюда больше никогда, Роман Николаевич улетел вчера вечером, к семье, на родину….
«- как же больно»!
«-зачем поверила его обещаниям и уступила в тот день»!
«-уехал»!
Хотелось кричать, так чтобы услышал весь мир.
«-как же жить дальше, пусть им будет так же, как и мне сейчас! Больно! Господи, я не проклинаю их, просто прошу: - он и его сестра пусть испытают ту же боль, пусть терпят её вечно! Пусть узнают момент, когда сердце не хочет биться»!
В те дни я не жила. Просто смотрела в одну точку и молчала. Отчаяние поглотило. Работа и пребывание в пустой квартире стали адом. Жизнь разграничилась на две части: - «до и после» …
И я вдруг увидела, как прошло несколько лет. Он шёл к машине, хрустел лёд на асфальте, а зимнее солнце за его спиной будто создавало красивый нимб вокруг головы.
«- Ангел, но совершенно не мой».
Подумалось вдруг.
Потому что он умер для меня в те дни. В прошлом.
Внутри зияла холодная пустота.
Его взгляд потянулся, улыбка была всё такая же.
Но не было чувств. Я ничего не могла поделать с этим.
Увидел и окликнул, назвав моё имя.
Мне бы только вспомнить его. Это имя, которым он назвал меня.
«- если вспомню, то придёт и всё остальное».
«- и я останусь возле него навечно».
«- но мне этого уже не нужно»!
Сознанием я просила его повторить моё имя.
Только сознанием.
Но он говорил о том, как много потерял в жизни, будто кто проклял его. Что все близкие так или иначе покинули…
Желание быть позванной, разрывая сознание, выталкивало из сна. А он не переставал твердить…
Понимание, что наши пути пересекутся вновь когда-нибудь, преследовало. И воронка отчаяния затягивала обратно, решив, наверное, удерживать меня вечно возле него.
«- Останься хоть ты», - кричал он мне вслед.
Но этого мне уже не нужно было…
***
Открыв резко глаза, напрягла тело. Ощутила в сумраке чужой комнаты под ладонями плотную ткань покрывала; аромат воска от горящей свечи мне показался чрезмерно насыщенным, он будто подкреплялся запахом настоек и тлевшего огня в камине. А ещё пахло совсем другим: - непривычным образом жизни совсем чужих людей.
Всё было не так, как должно было быть. Тишина на улице. Нет звука едущих машин. Жёсткое постельное бельё.
Девушка, сидящая в странном кресле с распущенными волосами, напоминала кого-то. Разглядывала незнакомку, дивясь одежде и её босым ногам, с которыми она смогла вместиться в узкое пространство кресла со скрещёнными ножками.
Фолиант, странно удерживающийся у неё на коленях, казался неподъёмным талмудом.
«- пылесборник, все давно уже перешли на электронные книги».
И вдруг!
Будто прозрела, а после поняла, где я.
И ещё пришло новое ощущение, рождённое интуицией:
«- Мы уже не дышим с ним одним воздухом. Его нет в замке»!
- Франциск…
Шептали мои потрескавшиеся губы, а сознание пыталось устранить совсем глупое подозрение к любимому.
«- вот я и произнесла это слово, ведь я люблю Его».
- Рашель! Наконец-то ты пришла в себя.
- Франциск, позови его. Наш ребёнок, что с ним?
Это были ни слова, нет. Стон. Ладонь легла в область живота.
- С малышом всё хорошо, не переживай.
Она сказала только про малыша. Тихо и как-то очень проникновенно.
А после была тишина и взгляд самого близкого человека во всём мире. Он без слов сказал мне всё. В этом молчании скрывалась целая вселенная чувств — тревога, нежность; потери и надежды, которые переплетались в невидимые нити между нашими душами.
- Он подался в Турин, как и хотел? Его нет? Дверь к нему в покои, она так и закрыта?
- Они все отправились в Мадрид, дорогая.
«- уехал, не попрощавшись, как и тот, другой. Почему так, почему они для меня будто одно целое»?
«- уехал…, это слово, оно применимо к этому времени»?
«- отбыл, оставил, хоть и мужем мне стал венчанным»…
Отдельными кадрами мелькало то, что произошло в большом кабинете первого этажа в этом, совсем неправильном семнадцатом веке. Немного успокаивало то, что есть крыша над головой, и мы вновь, на совсем короткое время, отстояли себя с сестрой.
- Который час? Почему я в постели?
Клэр пересела на кровать, стала ближе, взяла мою ладонь в свои руки.
- У меня будет ребёнок, Рашель.… Так сказала синьорина Ромина.
- Мадонна моя!
Я поддалась вперёд. Облокотилась на локти и поняла, что в состоянии сесть.
- Маркиз, ты успела ему сказать?
Горький всхлип был мне в ответ и дрожащие худенькие ладошки девушки, которая закрыла ими личико, стараясь скрыть от меня свои слёзы и чувства.