Самый длинный год

15. Ночной гость

Вечерело. Февраль заканчивался, снег потемнел, стал рыхлым, по краям дорожек уже появились лужицы — днём подтаивало. Печка гудела негромко, фиалка на подоконнике распустила ещё один бутон, и кот, сытый и вычесанный, спал на диване, свернувшись калачиком. Я сидела за столом, листала конспекты — просто так, без цели, привыкая к тому, что они снова рядом.

Часы показывали почти семь. Я думала о том, что завтра на работу — после выходных, с утра. И что надо бы ещё раз прогреть машину, проверить колёса, чтобы не подвели. И что неплохо бы испечь печенье, взять с собой, угостить Эмму.

Тут в дверь постучали.

Негромко, но настойчиво. Я удивилась — ко мне на дачу никто не ходил, кроме Эммы, а та предупреждала заранее. Кот поднял голову, насторожил уши. Я подошла к двери, выглянула в глазок.

Тот самый мужчина.

Незнакомец, который поменял мне колесо на трассе. Он стоял на крыльце, опершись рукой о косяк, и выглядел плохо. Лицо бледное, почти серое, губы потрескались, дыхание тяжелое, прерывистое. Я открыла дверь.

— Добрый вечер, — сказал он. Голос был хриплым, срывающимся. — Простите, что беспокою. У меня приступ аллергии. Вы не могли бы помочь?

Я отступила, пропуская его.

— Заходите, заходите скорее. Что с вами?

Он перешагнул порог, остановился, держась за стену. Кашлянул.

— Аллергия. На что - не пойму. Вдохнуть не могу. Сети нет, не смог вызвать скорую. Я знаю, что наглость… но в ваших окнах ближайших был свет.

— Ничего страшного, — сказала я, закрывая дверь. — Садитесь на диван. Сейчас посмотрю, что есть в аптечке.

Кот спрыгнул, отошёл в угол присел там, но не убежал — наблюдал, настороженный, но любопытный. Незнакомец сел на край дивана, тяжело дыша, расстегнул верхнюю пуговицу куртки.

— Вам жарко? — спросила я, уже открывая шкафчик.

— Да. И дышать трудно.

Я вытащила аптечку — бабушкину, старенькую, но всегда пополняемую. Антигистаминные у меня были. Аллергии у меня не было, но случаи бывают разные, поэтому запасалась. И вот — спасибо себе, что подумала: вдруг пригодится.

— Сейчас, — сказала я, вытряхивая блистер. — Это тавегил. Две штуки сразу можно, если приступ.

Я протянула ему таблетки и стакан воды. Он взял дрожащими руками, проглотил, запил. Откинулся на спинку дивана, закрыл глаза.

— Потерпите, — сказала я тихо. — Через минут пятнадцать-двадцать станет легче. Лекарство хорошее, быстро действует.

Он не ответил. Только дышал — тяжело, с присвистом. Я села напротив, на табурет, смотрела на него. Бледный, под глазами тени, на лбу испарина. И лицо спокойное, даже в таком состоянии. Не паникует, не мечется — просто ждёт, когда отпустит.

Я сидела, молчала. Кот вылез из угла, подошёл, понюхал ботинки незнакомца, чихнул и отошёл — устроился на своём месте, но не спал, следил.

Прошло, наверное, минут двадцать. Дыхание мужчины стало ровнее, щёки чуть порозовели. Он открыл глаза, посмотрел на меня.

— Спасибо, — сказал хрипло, но уже спокойнее. — Вроде легче.

— Я отвезу вас в больницу, — сказала я. — Это не обсуждается. Вы почти задыхались. Вдруг повторится? А там врач посмотрит, скажет, что делать.

— Да не надо, я уже…

— Надо, — перебила я. — Я почти врач. Три курса мединститута за плечами. И плохого не посоветую.

Он посмотрел на меня — устало, но с какой-то новой, внимательной интонацией.

— Тогда поедем.

Я оделась, натянула куртку, сапоги. Мужчина с трудом поднялся, пошатнулся — я поддержала его под локоть.

— Ключи в машине? — спросил он.

— Да. Я поведу.

Он не спорил. Мы вышли на улицу. Снег искрился под фонарём, мороз пощипывал щёки. Я помогла ему сесть на пассажирское сиденье, сама завела мотор. Печка быстро прогрела салон.

— Как вас зовут? — спросила я, выруливая на дорогу.

— Владислав. Можно просто Влад. А вы Вика, я знаю. Вы тогда на дороге назвались.

— Да, — кивнула я. — А откуда вы здесь? В смысле, где живёте?

— В доме за забором. Там калитка, от вас. Я ваш сосед, можно сказать.

— Не знала, — удивилась я. — У меня бабушкин дом, я редко здесь бывала. Последний раз — три года назад.

— А я недавно купил. В прошлом году, летом. Приезжал на выходные, сейчас — обустраиваюсь.

Он замолчал. Дышал всё ровнее, голос окреп.

— Вы мой спаситель сегодня, — сказал он.

— Я сама удивилась, — честно сказала я. — Вы ко мне пришли.

— Вы были ближайший освещенный дом. Я сначала думал — соседка слева, но там темно. А у вас свет горел. И сердце подсказало — иди сюда.

Мы ехали по трассе, фары выхватывали из темноты снег, фонарные столбы, редкие встречные машины. Я держала руль, смотрела на дорогу, но краем глаза видела его — откинулся на спинку, закрыл глаза.

— Я вас в прошлый раз не рассмотрел толком, — сказал он. — Темно было. Но улыбка ваша запомнилась. И сегодня — вы не растерялись. Таблетки нашли, диагноз поставили.

— Диагноз? — усмехнулась я. — Аллергический отёк, вероятно. Я не врач.

— А выглядите как врач, — он повернул голову, посмотрел на меня. — Уверенно, спокойно. Я сразу поверил, что вы поможете.

— Спасибо, — я почувствовала, что щёки теплеют. — Но это вы зря. Я всего лишь дала таблетки.

— Которые спасли мне жизнь, — он сказал это просто, как констатацию факта, без пафоса. Так же, как в первый раз: «Бывает», «Живучее у вас железо». Без двусмысленности, без подтекста. Просто сказал — и ему верилось.

Я замолчала, переваривая.

Спасли жизнь

— звучит страшно. А ведь правда. Если бы я не открыла, если бы не было таблеток, если бы он не дошел… Я отогнала эту мысль.

Мы подъехали к больнице. Я припарковалась у входа, помогла Владу выйти, провела в приёмный покой. Врач — пожилой мужчина в очках — выслушал нас, посмотрел горло, измерил давление.

— Всё правильно сделали, — сказал он. — Антигистаминный вовремя, две таблетки — нормально. Но надо капельницу поставить, для закрепления. Часик посидите — и домой.

Влада увели в процедурную. Я осталась в коридоре, села на пластиковый стул, смотрела на белую стену.

Странные совпадения, — думала я. — Он помог мне, потом я помогла ему. Мы живём по соседству, не зная друг о друге. Он мог пойти в другую сторону. А пришёл ко мне.

Я чувствовала лёгкое смятение. Какое-то шевеление там, где давно было пусто. Не волнение даже — тепло, которое я не знала, как назвать.

Прошёл час. Влада вывели — похудевшего, бледного, но уже почти здорового.

— Всё, — сказал он, улыбнувшись. — Можно ехать.