Страница 23 из 57
Я разделила их на три части. Не ровно — две по пятнадцать тысяч, одна — тринадцать. Пятнадцать и пятнадцать оставила на столе, завернув в листок с короткой запиской:
«Павел, это деньги, которые я копила на твою реабилитацию. Надеюсь, они пригодятся. По вопросу развода не звони мне. Когда я буду готова — я сама тебя найду. Вика».
Тринадцать тысяч я забрала себе.
Потом ещё раз прошлась по дому. Посмотрела на стены, на мебель, на кухню, где я провела столько вечеров.
— Прощай, — сказала я тихо.
И вышла.
Сев в машину, я завела мотор, но не тронулась с места. Смотрела на дом, где прожила несколько лет, где оставила часть себя, и думала о том, что делать дальше. Развод. Это слово висело в воздухе, тяжёлое, как намокшее одеяло.
Я не знала, с чего начинают развод. Надо собрать документы — свидетельство о браке у меня есть, паспорт на месте. Написать заявление в ЗАГС? Или в суд? У нас нет общих детей, нет совместно нажитого имущества, кроме дома, который в ипотеке. Дом я не хочу. Павел пусть забирает. Ничего мне от него не надо.
Я думала и не чувствовала ничего. Ни боли, ни облегчения. Только холодную пустоту, как в промёрзшем доме, который только начала топить.
Не сейчас, — сказала я себе. — Сначала отойду, приду в себя. Потом позвоню адвокату, узнаю, как это делается. Не торопись.
Я выдохнула и тронулась с места.
По дороге на дачу я заехала в зоомагазин.
Маленький, тёплый, пахнущий сеном и кормами. На полках стояли разноцветные миски, игрушки, лежанки. Я выбрала самую простую миску — керамическую, желтую, как глаза у кота. Потом взяла упаковку сухого корма «для взрослых кошек» и несколько паучей с влажным.
Продавщица улыбнулась:
— Для своего?
— Для своего, — ответила я. — Полосатого.
Я уже собиралась выходить, когда в кармане завибрировал телефон.
Я достала. На экране высветилось:
Павел
.
Я смотрела на имя, на знакомые цифры, и не могла пошевелиться. Пальцы замерли над экраном. Телефон вибрировал, гудел, приглашая ответить. Я не брала. Смотрела, как затухает экран, и представляла, что он сейчас делает. Сидит в коляске, держит трубку, ждёт. Рядом — Галина. Может, она сидит на краю дивана, положив руку ему на плечо. Может, он смотрит на неё, пока слушает гудки.
Или они не ждут. Может, они целуются. Прямо сейчас. Пока телефон звонит мне. Его рука на её спине, её пальцы в его волосах. Как в тот раз. Как в новогоднюю ночь. Как в тот вечер, когда я вернулась с пиццей. Я оборвала свои скачущие мысли. Всё! Хватит!
Экран погас.
Я убрала телефон в карман, не ответив.
Села в машину, завела мотор. В зеркале заднего вида отражались огни магазина. Я выехала на дорогу и поехала на дачу, оставляя этот звонок где-то там, в чужом теперь городе, в чужой теперь жизни.
Кот, как я и ожидала, не ждал меня на крыльце. Снегопад за ночь замел все следы, только около кормушки для птиц я заметила цепочку — большие, глубокие отпечатки. Кот ходил, проверял территорию. Следы вели к дальнему забору — я проследила взглядом. Там был чужой участок, жили не знакомые мне люди.
— Ну и ладно, — сказала я вслух. — Придёт — поест.
Я занесла покупки в дом, поставила миску на пол у печки.
Печка ещё не прогорела — я подбросила дров, пока уезжала. В доме было тепло. Я разделась, поставила чайник, заварила чай. Села на диван, обхватила кружку руками.
Конспекты лежали рядом, на столе. Я смотрела на них и не знала, что думать.
Зачем? Зачем я их взяла? Я же санитарка. Я не вернусь в институт. У меня нет ни денег, ни времени, ни сил.
Но что-то внутри шептало:
не выбрасывай. Не выбрасывай, пригодится.
Я допила чай. Встала. Оделась потеплее — валенки, куртка, бабушкин пуховый платок, оказавшийся очень уютным . Лопату — из магазина, деревянную, с алюминиевым ковшом — и вышла на улицу.
Снегу навалило. Дорожки, которые я расчищала вчера, снова замело. Ничего, это даже хорошо. Работа руками — когда тело устаёт, голова молчит.
Я взялась за лопату. Сначала дорожка от крыльца до калитки. Потом — к сараю. Потом — вокруг дома. Руки двигались, лопата входила в снег, отбрасывала его в сторону. Я дышала морозным воздухом, щёки горели.
Но силы кончались быстро. Я не спала нормально уже несколько дней, ела урывками, пила чай. Тело требовало отдыха, с непривычки заболела спина.
Я бросила лопату у крыльца. Зашла в дом. Разделась. Достала из сумки плед — тот самый, мохнатый, который мы купили в первый год свадьбы. Мой любимый. Я взяла его с собой, когда уходила.
Укуталась в плед, легла на диван. Печка гудела. Кот не возвращался. За окном падал снег — крупный, медленный, как в детстве.
Я закрыла глаза.
И провалилась в сон — глубокий, без сновидений, как в чёрную воду.