Самый длинный год

— Спасибо, — повторила я. — Я запомню.

Она посидела ещё минут десять, рассказала про свою работу, про то, что в этом году рано выпал снег. Потом встала.

— Ладно, пойду. Не буду мешать. Ты отдыхай.

Я проводила её до двери. Галина натянула шапку, улыбнулась и ушла в темноту.

Я закрыла дверь, вернулась в гостиную. Павел проснулся, смотрел телевизор.

— Кто приходил? — спросил он.

— Галина. Пирог принесла. Будешь?

— А, соседка, — он кивнул. — Добрая женщина. Буду, с чаем.

На душе было тепло. Впервые за долгое время кто-то вспомнил о нас просто так, без просьб, без обязательств. Просто пришёл, принёс пирог и сказал: «Держитесь».

Через неделю случилась беда.

Я собиралась на работу, села в машину, повернула ключ. Двигатель чихнул раз, другой — и заглох.

Я попробовала ещё раз. Тишина.

— Твою мать, — прошептала я.

Время поджимало. Я вызвала такси, доехала до больницы, опоздав на полчаса. Эмма встретила вопросом: «Что случилось?» — «Машина сломалась», — ответила я.

Вечером позвонила в сервис. Мастер сказал: «Похоже, стартер. Пригоняйте, посмотрим. Тысяч пять-семь».

У меня было на счету тринадцать тысяч. Всё шло на лекарства Павлу и на еду.

Семь тысяч на ремонт. Останется шесть. А впереди реабилитация, лекарства…

Я пошла к Павлу. Сказала, что машина сломалась, надо отремонтировать.

— А на что? — спросил он. — У тебя же деньги на реабилитацию?

— Это не реабилитация. Это машина. На ней я езжу на работу.

— А ты продай её, — сказал он спокойно. — Купишь что-нибудь подешевле, или вообще на электричке будешь ездить. Сэкономишь.

— На электричке я буду ехать сорок минут, с пересадкой. А на машине — пятнадцать. Ты представляешь, как я буду успевать? Смена до восьми, потом в магазин, потом домой, потом тебя кормить, перекладывать…

— А чего ты орёшь? — он повысил голос. — Я тебе предложил, как лучше. Меньше денег на бензин тратить будешь, больше на меня останется.

— Павел! — я не сдержалась. — Если я продам машину, я не смогу возить тебя на реабилитацию. Ты об этом подумал?

— Будем ездить на такси. Дешевле, чем машину содержать.

— Такси каждый день туда и обратно — это тысячи рублей в месяц. Ты считал?

Он замолчал. Отвернулся.

— Делай, что хочешь, — буркнул он. — Ты всегда делаешь по-своему.

Я не стала спорить. На следующий день отогнала машину в сервис. Мастер сказал, что нужна неделя. Я вернулась домой пешком, в темноте, и всю дорогу думала о том, сколько денег уйдёт на такси.

Неделя без машины стала испытанием.

Вставать приходилось на час раньше — идти пешком до станции, потом электричка, потом автобус до больницы. Вечером — то же самое, только усталая в два раза сильнее. В магазин не заехать — тащить сумки на себе. Павел сердился, что я прихожу позже обычного.

— Ты не могла найти другой способ? — спрашивал он. — Я тут один, есть хочу, а ты всё тянешь.

— Паш, я не виновата, что машина сломалась.

— А кто виноват? Ты её не обслуживаешь, не возишь на ТО, вот и ломается.

— Я возила…

— Плохо возила.

Я замолкала, потому что сил спорить не было.

На седьмой день я забрала машину из сервиса. Отдала семь тысяч — из тех тринадцати. Осталось шесть. Я села за руль, завела, услышала родной гул мотора — и чуть не заплакала.

Ну вот, я снова на колёсах. Теперь можно дышать.

Но встала другая проблема: как возить Павла на реабилитацию? Я работаю в смену, его процедуры могут быть в любое время дня. Я не могу каждый раз отпрашиваться.

Я подумала о Галине. Она предлагала помощь. Может, и правда попросить?

Вечером я позвонила ей.

— Привет, это Вика. У меня к тебе просьба.

— Слушаю.

— Павлу назначили курс реабилитации в клинике. Нужно возить его три раза в неделю. Я на работе, не могу отпроситься. Ты не могла бы… ну, если тебе не трудно… отвозить его и забирать?

Галина молчала несколько секунд.

— Конечно, — сказала она. — Какие проблемы? Я после работы свободна. Во сколько?

— Завтра в десять утра.

— Хорошо, заеду. Только ты его подготовь, чтобы ждать не пришлось.

— Спасибо, Галь. Ты меня спасаешь.

— Брось. Мы же соседи.

Когда я сказала Павлу, что его будет возить Галина, он не удивился.

— Ну и хорошо, — сказал он. — А то ты вечно занята.

Я промолчала.

На следующий день Галина приехала в назначенное время. Я помогла Павлу сесть в её машину — у неё был удобный низкий седан. Она посадила его на переднее сиденье, пристегнула.

— Не волнуйся, — сказала она мне. — Всё будет хорошо.

Я смотрела им вслед и чувствовала странную горечь. Почему-то не радость от того, что проблема решена. Что-то другое. Тревога, может быть.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответила Галина и улыбнулась.

Я предложила ей деньги за бензин. Она отказалась.

— Не надо, Вика. Я по-соседски.

— Но бензин стоит денег…

— У меня есть. Ты лучше на лекарства копи.

Я настояла, что хотя бы бензин буду оплачивать. Она нехотя согласилась. Я дала ей тысячу рублей — на первую неделю.

Вечером Павел вернулся уставший, но довольный.

— Хорошая клиника, — сказал он. — Врачи внимательные. Процедуры разные. Мне уже лучше.

— Ты же только один день, — улыбнулась я.

— А я чувствую.

Я не стала спорить. Рада, что ему хоть немного легче.

Но с деньгами становилось всё туже.

Я села вечером с листком бумаги и посчитала расходы на месяц. Коммуналка, кредит за дом, лекарства, еда, компьютерные игры, бензин Галине, ей же на перекусы после процедур. Я складывала цифры и понимала: дефицит. Моя зарплата с двойными сменами и дежурствами не покрывала всего.

Я сидела и смотрела на цифры. Откуда взять лишние деньги? Эмма иногда подкармливала, я экономила на себе, но это были крохи.

В конверте на антресоли лежало немного — я откладывала их на реабилитацию, но теперь поняла: придётся тратить на текущие расходы.

В довершение всего Павел заявил, что ему нужны новые вещи.

— Ты посмотри на меня, — сказал он, показав на старую футболку. — Весь обносился. Куртка старая, не греет. Ботинки развалились. Мне нужны нормальные приличные вещи, а не это тряпьё.

— Паш, у нас нет денег.

— А я виноват? — он повысил голос. — Ты работаешь, копишь, но на меня тебе денег жалко?

— Мне не жалко. У меня просто нет.