Страница 2 из 69
Иван Иванов, Николаус Катцер, Карола Дитце Предисловие
Интерес исторической науки к вопросам безопасности, которые изначально обсуждались в социальных науках, политологии, психологии, пробудился прежде всего с осознанием того, что это понятие и его семантика изменчивы и зависимы от времени. Контингентность – черта всех эпох, она характеризует и эпоху «переломного времени» (Sattelzeit) на рубеже XVIII–XIX веков. Однако революции и войны, новаторские идеи и технические новшества, которые характеризуют этот период, вызывали достаточно противоречивые интерпретации и ожидания: с одной стороны, ощущение угрозы и вероятной потери унаследованных традиций, с другой – надежду на то, что прогресс исправит социальные проблемы. В сложной кризисной ситуации главы государств и коронованные особы искали пути и средства для сдерживания распространявшегося в обществе беспокойства принятием мер по наведению порядка – и самостоятельно, и в рамках транснационального сотрудничества. Возникавшие в таких условиях режимы безопасности имели немало общего, но и различались из‑за расхождения условий и вызовов. Для Российской империи в этом отношении исследованы отдельные вопросы, но в целом уровень ее изучения неудовлетворителен. Пришло время заполнить эту лакуну. Настоящий сборник призван стать первым шагом в этом направлении, очертив ключевые тематические поля дискурса безопасности Российской империи, чтобы их можно было оценить на фоне уже имеющихся результатов в других тематических контекстах и инициировать дальнейшие, в том числе сравнительные, исследования.
Вопрос о динамике безопасности в Российской империи в эпоху революций и Реставрации 1790–1840 годов указывает на то, что исторические акторы, государственные институты и политические практики рассматриваются в новой перспективе. Предметы, уже привлекающие к себе все большее внимание в исследованиях раннего Нового времени и модерной эпохи, прежде всего для Западной Европы, все еще ждут своего рассмотрения применительно к другим национальным историям – и особенно истории Российской империи. Упомянутый выше полувековой период имеет особое значение для истории безопасности: ситуация с изначально открытыми во многом сценариями исторического и политического развития приобретает четкие очертания, имевшие долговременные последствия. При этом ни сложившимся ситуациям, ни их последствиям не следует приписывать детерминирующие свойства. Центральной составной частью политико-исторической ситуации начала XIX века и новым вызовом было напряжение между империей и нацией. Ответ на него, формировавшийся поэтапно, привел к первым проектам транснациональной политики безопасности, целью которой было обуздать национальные движения и контролировать их побочные социальные и политические явления. Ретроспективно в условиях современных кризисов ситуацию эпохи рубежа 1800 года зачастую интерпретируют как отдаленную параллель или аналогию началу XXI века.
Исходя из этого, исследования по истории безопасности видят как эту, так и другие эпохи в новом свете и разрабатывают комплексные концепции, различающиеся и по временному и пространственному охвату, и по их дисциплинарной направленности1. Особенно важна постоянно верифицируемая система понятий, позволяющая называть, описывать и интерпретировать гетерогенные исторические и социальные феномены. Ориентиры в быстро растущем поле исследований дают первые последовательные обзорные работы, в которых можно почерпнуть импульсы для специальных тематических разделов2. Однако систематические концептуальные разработки для сравнения империй отсутствуют. Немногочисленные подходы в этом плане обычно привязаны отдельно к Британской и/или Германской империи3. Применительно к Российской империи тема безопасности рассматривалась ранее в контексте XVIII века, а также эпохи новейшей российской и советской истории4. Важные импульсы в этой связи дала деятельность Междисциплинарной исследовательской группы «Динамика безопасности. Формы обеспечения безопасности в исторической перспективе» (проект SFB/Transregio 138), поддержанной Немецким научно-исследовательским сообществом (Deutsche Forschungsgemeinschaft), в рамках работы которой и появился этот том.
В предыдущих исследованиях безопасности существенную роль играла связь между формами пространственной организации в Новое время и формированием понятия о безопасности как самостоятельной ценности. Еще предстоит выяснить отличия этих процессов в империях, особенно в Российской5. Исторически Российская империя ввиду своих размеров и малой плотности населения ориентировалась скорее на другие империи, чем на национальные государства и малые державы Европы. Существенные вызовы проистекали из географического положения государства с его протяженной территорией и нестабильными границами. Исследовательский фокус направлен, таким образом, прежде всего на то, чтобы реконструировать возникновение специфического понятия безопасности и рефлексию о нем в контексте, который соответствовал пространственным рамочным условиям. На рубеже XVIII–XIX веков во многих случаях ориентиры смещались от династии к государству. Однако ослабевание значения династии и этатизация протекали так же неравномерно, как и процессы секуляризации и расширения сферы правового регулирования, которые не могли не иметь последствий для того, что начинало пониматься под «безопасностью» в функциональных элитах и в возникающей публичной сфере.