Лепестки Любви

Глава 25. Всё, что я узнала сама

Старая скамейка в дальнем конце парка стояла там же, где и в прошлый раз. Ён уже ждала меня.

В тёмном длинном пальто, с седыми волосами, собранными в низкий пучок. Она не улыбнулась, когда я подошла. Но и не нахмурилась. Просто кивнула на место рядом.

— Садись, Сора.

Я села.

Мы молчали. Секунду. Другую.

Птицы кричали где-то в кронах, шелестели листья.

— Ты хотела спросить, — сказала Ён, поднимая на меня глаза. — Спрашивай.

— Кто он? — спросила я. — Настоящий.

Ён посмотрела на меня.

— Ты уже знаешь. Иначе не пришла бы в библиотеку.

Я не удивилась. Она всё знала. Всегда знала.

— Кицуне, — сказала я. — Из клана Чхонхо.

— Да.

— И он был главой.

Ён кивнула.

— Был. Двадцать лет назад.

— Что случилось?

Она помолчала.

Наконец, словно выныривая из водоворота воспоминаний, она заговорила:

— Кровавые кумихо, — сказала Ён. — Наверное, ты читала про войну между Кровавыми кумихо и Небесными лисами.

Я кивнула.

— Это началось пятьсот лет назад, — голос женщины стал более отстранённым. — Когда-то мы были одним великим кланом. Однако в ту эпоху у Главы было два сына. Старший сын — Хёнхоль, честолюбивый лис, всегда славящийся своими победами в боях. И младший сын — Ханыль, достоинством которого был ум и верность традициям.

— Что случилось?

— Старший сын возгордился своей силой. Под его руководством часть кицуне отвергла служение богам. Они сказали: «Зачем молиться тем, кто сильнее? Лучше самим стать богами». Они ушли, назвав себя кумихо.

— И что было потом? — спросила я с нетерпением.

— Война, дитя… — на лице Ён было скорбное выражение. — Как только минуло сто лет с раскола, клан кумихо объявил нам территориальную войну. Проиграли. Пересмотрели стратегию. У них сменился глава клана, и они начали бой на истощение.

— А как же Высшие?

— Судьи не вмешиваются в дела кланов, дитя… — женщина вздохнула. — Кумихо действовали через марионеток, шпионов, тёмные ритуалы. Их цель — не уничтожить клан Чхонхо, а ослабить его настолько, чтобы мы не смогли защитить наши территории.

— Но почему?

Ён помолчала.

— Потому что у нас есть то, что им нужно. Наши земли. Наши источники маны. И храм Инари.

Я хотела спросить про храм, но она продолжила:

— Во главе клана встал Чанхо. — Голос Ён наполнился гордостью. — Сильный лидер, смелый, бесстрашный. Яростный в сражениях. Кицуне отступили и затаились. Чанхо был слишком силён. Они решили пойти иным путём.

Она замолчала.

— Что случилось? — спросила я.

— Однажды один из лисят пропал. Не вернулся с прогулки вечером. Сначала думали — у друга, но его не оказалось на нашей территории. Позже нашли труп.

Я вздрогнула.

— Через неделю всё повторилось, — продолжила кицуне. — Никто не мог понять, откуда исчезают лисята. Детей перестали отпускать на улицу, началась паника. И тогда пришла делегация от кумихо. И они были не одни.

Ён выдохнула. Длинный рассказ вымотал её.

— Они пришли с Высшими. С Арбитрами. Чтобы заключить сделку.

— С Чанхо? — сердце тревожно сжалось.

Моя собеседница кивнула.

— Он пошёл к ним один. Никто не знает, о чём конкретно была сделка, — Ён сжала пальцы. — Чанхо был единственным девятихвостым лисом, пробудившимся за последние двести лет. Но после этой встречи он вернулся без восьми хвостов. А потом ушёл в изгнание.

Я смотрела на неё.

Восемь хвостов. Восемь.

Я знала, что он потерял силу. Книга говорила: «глава клана потерял большую часть силы». Но цифра... восемь из девяти. Почти всё.

— А теперь? — спросила я. — Что происходит сейчас?

Ён повернулась ко мне.

— Они вернулись. — Голос стал тише. — Кровавые кумихо не сдержали договор до конца. Формально они не нападают на саму территорию. Но похищают лисят. Маленьких. Тех, кто не может защитить себя.

— Чанхо знает?

— Знал с самого начала, — Ён вздохнула. — Он помогает. Передаёт артефакты, которые ты видела. Даёт советы. Но не может вернуться.

— Почему?

— Часть договора. Если он вернётся в клан — кровавые кумихо получат право напасть снова. Уничтожить всех.

Я сжала кулаки.

— А он? — спросила я. — Что будет с ним?

— Он в изгнании. Один. Без поддержки. Без права на помощь.

— Но он помогает вам.

— Да, — Ён посмотрела на меня. — Потому что он — из тех, кто не может сидеть сложа руки. Даже когда это стоит ему всего.

Мы молчали.

— Но разве кумихо не нарушили договор первыми? — спросила я, сжав кулаки.

— Мы спрашивали у Высших. Я ходила к ним, но доказательств, что это именно кумихо — нет. Лисят нет на их территории, а сами они на наши земли не ступали, как было сказано Высшими.

— Артефакты… — прошептала я. — Значит, кто-то им помогает!

— Возможно. — кивнула Ён. — Но доказательств у нас нет.

Она помолчала. Потом добавила, словно вспомнив что-то:

— Несколько лет назад я заказала одному артефактору мощную защиту для территории. Говорили, он гениален. Думала, он сможет создать то, что нас защитит.

— И что?

— Он пропал, — Ён покачала головой. — Не отдал разработки. Я так и не узнала, что он делал. Может, купол. Может, что-то другое.

— Вы не искали его?

— Искали. Но он исчез. Как и его чертежи.

Она посмотрела на меня.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — сказала я.

Но внутри что-то кольнуло.

Пропавший артефактор. Неотданные разработки.

Я не спросила имя. Не хотела, чтобы Ён видела моё лицо.

Снова воцарилось молчание.

— Чанхо не рассказывал мне, — сказала я. — Ничего…

— Он никому не рассказывает, — ответила Ён. — Он привык нести всё сам. С детства его учили: глава не жалуется. Глава не просит помощи. Глава защищает.

— Это глупо, — сказала я.

— Может быть. Но он такой.

Ён помолчала.

— Ты изменила его, — сказала она.

— Я?

— Да. Он стал мягче. Светлее. Раньше он приходил в парк и просто сидел. Смотрел в одну точку. Думал. Грустил. А теперь... теперь он ждёт утра. Ждёт, когда ты придёшь в чайную.

Я смотрела на свои руки.

— Он не говорил мне, кто он. Я узнала сама. Из книг. Из того, что увидела. Но он... он никогда не произносил этих слов.

— Он не умеет, — сказала Ён. — Он боится, что ты уйдёшь. Что испугаешься.

— Я не боюсь.

— Я знаю. Возможно, Чанхо тоже знает, но страх сильнее разума.

Я подняла голову.

— Ён, я хочу помочь.

Она посмотрела на меня.