Страница 32 из 82
Глава 19. Тени
Я пришла к Минджуну за материалами.
Новый проект — простой, бытовой. Набор оберегов для дома. Не шедевр, но деньги нужны.
Минджун, как всегда, сидел на своём шатком табурете. Газета. Очки. Жилетка.
— Хан Сора, — сказал он, не поднимая головы. — Жива.
— Жива, — ответила я. — И пришла за заказом.
Он отложил газету.
— А, да. Твои обереги. — он полез под прилавок, вытащил коробку. — Три штуки. Проверь.
Я открыла крышку. Камни, дерево, серебряная проволока. Всё, как я просила.
— Хорошо, — сказала я.
— Ты чего такая? — спросил Минджун.
— Какая?
— Задумчивая. Светишься обычно, когда приходишь. А сегодня — как туча.
Я пожала плечами.
— Устала немного.
Он не поверил. Но не спросил.
— Слушай, — сказал он, понизив голос. — Ты странные слухи не слышала?
— Какие?
— Кто-то скупает защитные артефакты. Большими партиями. Срочно. Платят втридорога.
Я подняла голову.
— Кто?
— Не знаю. Никто не знает. Заказчик анонимный. Но люди шепчутся. Говорят, что-то готовится.
— Что?
— Не знаю, — повторил он. — Никто не знает. Но мне это не нравится.
Он помолчал.
— И ещё... Чанхо в последнее время сам не свой.
Я замерла.
— В каком смысле?
— Заходит реже. Если заходит — мрачный, как туча. Спрашиваю, что случилось — молчит. — Минджун покачал головой. — С тобой он разговаривает?
— Разговаривает. Но... — я запнулась. — Стал отстранённее, говорит меньше, больше слушает, да и то такое чувство, будто он не здесь.
— Вот, — Минджун кивнул. — И я о том же. Что-то происходит.
Я взяла коробку. Положила в сумку.
— Будь осторожна, — сказал он.
— Спасибо. Ты тоже.
Я вышла с рынка.
Солнце светило, но мне было холодно.
Чайная «Сакура».
Колокольчик звякнул.
Чанхо стоял за стойкой. Спиной ко мне. Он не обернулся.
— Доброе утро, — сказала я.
Он повернулся. Он, действительно, словно бы вернулся к тому состоянию, на пару недель назад, - подавленный, отстраненный.
— Доброе. Тебе как обычно?
— Да.
Я села за столик у окна.
Он принёс чай. Поставил передо мной.
Наши пальцы не встретились.
Я пила чай. Он стоял за стойкой.
Мы не говорили. Не потому, что не о чем. А потому, что он не подошёл.
А я не позвала.
На следующий день — то же самое.
Чай. Столик у окна. Он за стойкой.
Ни слова. Прикосновений нет.
На третий день я не выдержала.
— Ты злишься на меня? — спросила я.
Он поднял голову, выглядя немного потеряно.
— Нет.
— Тогда что?
Он молчал.
— Чанхо, — сказала я. — Если я что-то сделала...
— Нет, — перебил он. — Ты не сделала. Это я.
— Что — ты?
Он посмотрел на меня. В его глазах — усталость.
— Не могу сказать сейчас, — сказал он.
— Хорошо, — сказала я, отступая. Не люблю излишне давить на людей.
Я допила чай. Встала.
— Придёшь завтра? — спросил он.
— Приду.
Я вышла.
Колокольчик звякнул.
На улице я остановилась.
Кто мы друг другу?
Не друзья. Не пара. Не просто знакомые.
Мы — те, кто пьёт чай вместе. Те, кто касается пальцев. Те, кто говорит «нравишься», не указывая адресата. Кто тянется друг к другу, но не говорит «останься».
Я не понимала.
Дома я легла на диван. Смотрела в потолок.
Зазвонил телефон.
Соджин.
— Сора! — её голос. — Ты чего не отвечаешь?
— Отвечаю.
— Я звонила два раза.
— Извини. Задумалась.
— О чём?
Я молчала, немного погруженная в свои мысли.
— Сора? — голос сестры стал мягче. — Что случилось?
— Ничего.
— Врёшь.
Я устало прикрыла глаза.
— Я не знаю, кто мы, — сказала я, наконец.
— Кто — вы?
— Я и... один человек.
— Кто?
Я не ответила.
— Сора, — сказала Соджин. — Ты говоришь загадками.
— Я сама не понимаю.
— Тогда объясни.
Я села.
— Мы встречаемся почти каждый день. Он делает мне чай. Мы говорим. Иногда он касается моей руки. Но в последнее время он стал... другим. Мрачным. Отстранённым.
— Ты спросила, почему?
— Спросила. Сказал, что не может говорить.
— И ты не давила?
— Не давила.
Соджин помолчала.
— А ты хочешь знать?
— Хочу.
— Тогда дави, — сказала она. — Не сильно. Но дави. Иначе так и останешься ни с чем.
— А есть с чем оставаться? - усмешка выдалась слегка горькой.
— Вы не чужие. Ты сама сказала — вы встречаетесь почти каждый день. Ты приносила ему чай, когда ему было плохо. Он дал тебе зонт, когда было плохо тебе.
— Это другое.
— Это то же самое, — перебила Соджин. — Вы оба боитесь. Ты — что он уйдёт. Он — что-то другое. Но если не говорить — так и будете сидеть в своих раковинах.
Я молчала.
— Сора, — сказала сестра. — Я не знаю, кто он. Не знаю, что у него в прошлом. Но я вижу, как ты изменилась. Ты стала живой. Он тебе нужен. Не для спасения. Просто — нужен.
— Нужен, — повторила я.
— Тогда скажи ему. Не завтра. Сейчас. Позвони. Или напиши.
— Позвонить?
— Да. Попробуй.
— А если он не ответит?
— Тогда ты узнаешь правду. И это лучше, чем сидеть и гадать.
Я посмотрела на телефон.
— Ты права, — сказала я.
— Я всегда права, — ответила Соджин. — Звони.
Она отключилась.
Я смотрела на экран.
Пальцы сами набрали его номер.
Чанхо дал в одну из встреч. На всякий случай, чтобы не пропадала.
Гудки.
Один. Два. Три.
— Алло? — его голос. Усталый.
— Чанхо, — сказала я. — Это Сора.
— Что-то случилось?
— Нет, просто хотела поговорить. Встретимся?
Он молчал долго, я прикусила губу от волнения. Точно откажется.
— Где? — спросил он.
— В парке. На нашей скамейке. Через час.
— Хорошо.
Он отключился.
Я смотрела на телефон. Сердце колотилось.
Я встала. Надела куртку.
На выходе посмотрела на зонт. Взяла. Мало ли, дождь.