Страница 2 из 82
Осколки впились в ладони. Кровь потекла по пальцам, смешиваясь с керамической пылью.
Но боли не было.
Была пустота.
Холодная. Бесконечная.
Я любила его. По-настоящему.
А он ушёл.
И даже не оглянулся.
Я родилась в мире, где магия была не сказкой, а реальностью. Но не для всех.
Мои родители — обычные люди. Без дара. Без связей с магическим миром. У них была хорошая работа, уютная квартира, машина. Но не было того, что горело внутри меня.
Я долго не осознавала, что я — не такая.
Встреча с учителем стала для меня спасательным кругом.
Учитель говорил: «Мир держится на договорах».
Я не понимала тогда. Думала, это про людей. Про законы, полицию, суды. Но оказалось — про других. Про высших сущностей, которые сидят в нейтральной зоне и решают, кому жить, а кому умереть. Про кланы, которые прячут свои территории. Про тех, кто охотится на людей, когда никто не видит.
Артефакторика была моим пропуском в этот мир.
Академия, гильдия, мастерская — ступени, которые я прошла, чтобы доказать: человек может быть на равных с теми, кто сильнее и старше.
Родители не понимали моего выбора. Не запрещали — просто не понимали. «Нормальная работа, Сора. Зачем тебе эти… артефакты?» — говорила мама. Отец молчал. Он вообще мало говорил.
Я не обижалась. Они дали мне то, что могли: дом, заботу, уверенность, что я справлюсь.
Но магия не терпит гордыни.
Я забыла об этом.
И заплатила.
Первые дни после ухода Намджина я не плакала.
Стояла посреди комнаты, смотрела на пустоту и чувствовала, как внутри всё замерзает. Не боль. Не злость. Пустота. Такая, что даже дышать стало тяжело.
Я плохо спала, почти не ела. Сидела за столом, уставившись в чертежи, которые не могла закончить. Пальцы не слушались. В голове — его голос: «Вот и всё».
На третьи сутки я разбила первую попавшуюся чашку. Специально. Хотела почувствовать хоть что-то. Звон керамики, осколки на полу.
Ничего не изменилось.
На пятый день я вернулась в мастерскую, где уже не было и следа присутствия Намджина. Взяла инструмент. Руки не слушались. Я сжала зубы и продолжила.
Работа стала моим спасением. И моим проклятием.
Потому что в работе можно было забыть, что внутри — пустота. Что тот, кого я любила, ушёл, даже не оглянувшись.
Но по ночам пустота возвращалась. Я лежала в кровати, смотрела в потолок и ждала рассвета.
Жизнь в тумане продолжалась три года, пока реальность не нанесла новый удар.