Страница 14 из 82
Глава 9. Чашка и книжный
Время словно начало свой ход вновь. Те два дня, после взрыва, казались бесконечностью, но сейчас я не успела моргнуть, как прошло два месяца.
Наверное, все началось с того, что я начала ходить в чайную.
Иногда несколько дней подряд, иногда только раз в неделю. Просто когда на сердце становилось слишком невыносимо смотреть на очередной провал в чертежах, которые все не хотели работать как надо. Когда видела очередную злую статью со своим именем...
Когда хотелось почувствовать, что я не одна...
Тогда я одевалась, брала сумку и шла.
Каждый раз, проверяя легкий макияж перед зеркалом и заправляя за ухо выбившуюся прядь.
Парк или чайная Чанхо стали спасательной соломинкой, за которую я ухватилась, которая помогла мне выйти из состояния амебы и снова и снова пытаться восстановить в себе то, что словно бы разрушилось после взрыва.
Я садилась за столик у окна.
Мое самое любимое место. Потому что оттуда был виден маленький садик со старой сакурой. И потому что оттуда не видно было лица Чанхо за стойкой.
Ну, почти не видно. Если не смотреть…
И как по волшебству, столик всегда был свободен.
Чайная жила своей жизнью: заходили посетители, заказывали напитки, сидели, уходили.
Чанхо стоял за стойкой, возвышаясь, как гранитный волнорез в потоке проходящих людей. Он наливал воду в чайник, отмерял заварку, протирал чашки.
Иногда я ловила себя на том, что смотрю на него дольше, чем нужно, он с момента первой встречи притягивал мое внимание.
Я наблюдала за тем, как он поправляет воротник фартука, как наклоняет голову, когда слушает заказ, как на секунду задерживает взгляд на окне — там, где сакура. Где я…
Я отводила глаза. Потому что нечего пялиться. Потому что он владелец чайной, а я просто посетитель.
Я смотрела на его руки, длинные красивые пальцы, что обхватывали хрупкий фарфор и на долю секунды промелькнула мысль: «Насколько мягкие подушечки его пальцев?».
Я тут же отвернулась — что за глупые мысли лезут в твою голову, Хан Сора?
Рядом послышался шорох, я мгновенно почувствовала запах трав и меда. Чанхо подошел неслышно.
И его пальцы коснулись моих.
Не специально. Не нарочно. Просто когда ставил чашку, моя рука лежала на краю стола, а его пальцы скользнули по моим, прежде чем он отпустил посуду.
Одна секунда.
Ту-дум… Тело словно прошило молнией.
Он пошел обратно за стойку, ничего не заметив, а я замерла.
Сердце стукнуло раз. Потом другой. Потом заколотилось где-то в горле.
Я смотрела на свою руку.
Туда, где его пальцы коснулись моих.
Кожа горела. Не от ожога — от чего-то другого. От того, чего я не чувствовала давно.
Было безумное желание прикоснуться к пальцам, посмотреть, может там расцвела какая-то колдовская метка? Но это было просто сумасшествие.
Я не знаю, почему отреагировала так на прикосновение чужого человека.
Это ничего не значит. Это просто прикосновение.
Чай остыл.
Чанхо за стойкой протирал чашки. Не смотрел в мою сторону.
Выпила чай одним глотком и встала. В таком настроении тут сидеть точно не стоит.
— Спасибо, — сказала напоследок.
Он кивнул.
— Хорошего дня. — Его взгляд — расплавленное золото — на секунду задержался на мне и тут же перешел на следующего посетителя, который зашел в чайную. — Добро пожаловать.
Я отвернулась и пошла на выход. Вздох позади мне точно почудился.
Воздух на улице был тёплым, пахло летом, цветами, растущими на клумбе около кафе. Где-то играли дети. Кто-то разговаривал по телефону на скамейке.
Я смотрела на свои пальцы.
Его прикосновение стёрлось. Исчезло. Но внутри осталось что-то — маленькое, тёплое, неловкое.
Я не знала, что с этим делать. Идти домой не хотелось, поэтому я пошла в книжный.
«Мёбу» — так назывался магазин. Я проходила много раз обращала на него внимание, но никогда не заходила - не было времени.
Сегодня зашла.
Колокольчик звякнул так резко, что я вздрогнула. Стеллажи до потолка, лестница на колёсиках, в углу — диван с подушкой в виде лиса.
— Секунду! — крикнули из-за стеллажа.
Я разглядывала полки. Справа — художественная литература, слева — магические справочники, в центре — открытки с сакурой.
Так это был магазин с волшебной литературой? С интересом смотрела на корешки, выхватывая знакомые по академии работы. Наконец, вытянула с полки книгу, которую еще не видела. Знакомое название. О, кажется Учитель как то упоминал про эту книгу.
— Вы что-то ищете? — появилась продавец.
Женщина лет тридцати. Рыжие волосы собраны в пучок, на носу — круглые очки, на свитере — вышитый единорог. Улыбалась.
— Я... просто смотрю, — сказала я, раздумывая вернуть книгу на полку или же все таки приобрести. — Пожалуй возьму.
Положила книгу на прилавок у кассы.
Женщина посмотрела на меня. Прищурилась.
— О, вы же постоянный посетитель в «Сакуре».
Я моргнула.
— Откуда вы...
— Я Хёджин. Чон Хёджин. — Она протянула руку. — Я дружу с Чанхо. Он рассказывал.
Глупое сердце, которое разбередил утренний инцидент пропустило удар — он обо мне рассказывал... Я пожала руку. Она была тёплой и мягкой.
— Хан Сора, — сказала я.
— Приятно познакомиться, — Хёджин улыбнулась ещё шире. — Он не называл ваше имя, но я догадалась. Вы единственная, кто сидит у окна и не смотрит в телефон.
Я не знала, что ответить.
— Он сказал, — продолжала Хёджин, — что вы артефактор и прислушались к его рекомендации в чае.
Я пожала плечами.
— Видимо он слишком много говорит о посетителях.
— Чанхо? — она рассмеялась. — Он вообще редко что говорит. Я вытягивала из него подробности о вас довольно долго. «Есть одна женщина» — и всё. «Какая?» — «Заказывает ююча».
Значит я не просто посетитель?
Я невольно улыбнулась.
— Обычный рассказ о посетителях. - хмыкнула.
— Он обычно не рассказывает о чайной, — Хёджин посмотрела на меня. От пристального взгляда стало некомфортно. — Может расскажете, как вы познакомились? Я люблю истории.
Я села.
Рассказывать не хотелось. Но Хёджин смотрела так, будто у неё было всё время мира.
— Я делала артефакты, — сказала я. — Потом один проект, которым я занималась долгое время, накрылся. Артефакт взорвался.
— И вы остались без работы?
— Без заказов. И без мастерской. Без возможности творить.
— Чанхо говорил, что у вас хорошие артефакты.