Лепестки Любви

Глава 8. Ююча с медом.

Я встала. Открыла ящик стола. Достала записку.

«Ююча с мёдом. Рекомендую».

Я вспомнила его голос. Ровный. Спокойный.

«До свидания, госпожа Хан».

Я не знала, стоит ли идти? Ожидать ли чего от встречи? Зачем этот мужчина пригласил меня в чайную? Ведь то,что он подбросил мне эту записку, можно считать приглашением?

“Аааа, я запуталась!” - растрепала волосы, выдыхая. - “Черт с ним, надо просто перезагрузить мозг.”

Сейчас я хочу выпить чай.

Настоящий. Травяной. С мёдом.

Хочу посмотреть на обладателя золотых глаз и спросить зачем он дал мне эту записку.

Я собралась, оделась в футболку и джинсы, завязала волосы в хвост. Накинула плащ, и посмотрела в зеркало.

— Пойдет, — сказала я своему отражению.

Оно не ответило. Но настроение у меня приподнялось: уже на человека стала похожа. Расту.

Чайная «Сакура» нашлась сразу.

Ранее, я проходила мимо неё много раз и не обращала внимания. Маленькая дверь между цветочным магазином и аптекой. Деревянная вывеска без подсветки. Вырезанная красивым шрифтом надпись: «Чайная “Сакура”».

Колокольчик над дверью тонко звякнул.

Внутри было тепло.

Деревянные стены, низкие столики, подушки на полу. Окно выходило в маленький садик — там росла старая сакура, ниже той, что в парке, но такая же цветущая, хотя и оставалось всего пара дней до конца сезона.

Запахи перемешивались: травы, мёд, корица, и ещё что-то сладкое — может быть, рисовые пирожки.

За стойкой стоял Чанхо.

Он поднял голову, когда колокольчик зазвенел. Не удивился. Просто — посмотрел.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответила я.

Я подошла к стойке.

И увидела его.

Маленький артефакт. На полке за стойкой, рядом с баночками чая.

Деревянный кругляш на кожаном шнурке. С выжженным узором — ловец сглаза. Старая работа. Одна из первых, которые я сделала сама, без учителя.

Я не могла его не узнать.

Он там висел, удивительно вписавшись в атмосферу этого места

Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.

— Этот оберег... — начала я.

— Оберег от сглаза, — закончил Чанхо. — Купил года три назад. На рынке. У одного знакомого.

— У Минджуна? — спросила я.

Он кивнул.

— И как… работает? - спросила, затаив дыхание.

— Качественная работа. - ответил Чанхо.

Я моргнула.

— Надо же… - пробормотала, смущенно глядя на свои ноги.

Это было лучшее, что мне говорили за последние месяцы.

Я почувствовала, как к горлу подступил ком. От того, что кто-то — незнакомец, почти чужой — ценил мою работу не за громкое имя, не за сложность схем, а за то, что она делает.

Защищает от сглаза.

В маленькой чайной на окраине парка.

— Садитесь, — сказал Чанхо. — Я заварю ююча. С мёдом, как рекомендовал.

Он больше ничего не спросил, а у меня не было моральных сил продолжать диалог.

Я села за столик у окна.

Он заваривал чай долго. Я слышала, как звенит посуда, как булькает вода в чайнике, как шуршат листья.

Я смотрела на сакуру в садике.

Лепестки падали на землю. Ветер кружил их, поднимал вверх и снова ронял. Я чувствовала, что моя жизнь похожа на эти лепестки - так же то подъем ввысь, то падение в бездну.

Чанхо принёс чай.

Толстая керамическая чашка, тёмно-зелёная, с узором на ручке. Напиток пах мёдом и травами и чем-то ещё — тем самым, что я чувствовала в парке, когда он сидел рядом.

Я сделала глоток.

Тёплый. Сладкий. Немного терпкий.

Я закрыла глаза.

И вдруг поняла, что внутри, в той самой пустоте, где после взрыва поселилась тьма, что-то сдвинулось.

Маленький камешек. Едва заметный.

Жизнь продолжается.

Даже если ты не знаешь, как дальше жить.

Я открыла глаза.

Чанхо стоял за стойкой и протирал чашки. Не смотрел на меня.

Мы больше не разговаривали.

На полке за его спиной висел мой артефакт.

Маленький. Не идеальный. Работающий.

Я улыбнулась, чувствуя спокойствие.

Сделала ещё глоток.

Ююча с мёдом.

Он рекомендовал правильно.

Сегодня хороший день.