Цена спасения

Глава 4. После

Я сидела на полу в ванной и не могла понять, сколько прошло времени.

Душ уже был выключен. Волосы липли к лицу, футболка неприятно прилипала к мокрой коже. Меня то знобило, то бросало в жар, будто внутри кто-то крутил сломанный переключатель температуры.

Голова раскалывалась так, словно вчерашнюю ночь мне вбили в виски гвоздями.

Я попыталась встать.

Не получилось.

Колени дрожали. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Пришлось снова опуститься на холодную плитку и прижать ладонь ко рту.

Тошнило.

Пусто.

Больно.

И очень стыдно.

Хотя я снова и снова повторяла себе: мне подмешали. Я не виновата. Я не просила. Я не должна стыдиться.

Тело не верило.

Тело помнило чужую руку на талии. Жар под кожей. Слабость в ногах. Собственный хриплый голос.

Память была рваной.

Корпоратив.

Коктейль.

Кирилл.

Парк.

Асфальт.

Чёрная машина.

Потом — провал.

Я закрыла глаза.

Лучше не стало. В темноте воспоминания становились только ближе.

Телефон завибрировал где-то на кухне.

Я вздрогнула так резко, что ударилась локтем о ванну.

— Прекрасно, — прошептала я. — Теперь я боюсь собственного телефона. Очень взросло.

До кухни я дошла не сразу. Сначала держалась за стену. Потом за дверной косяк. Потом за спинку стула.

На экране было имя Даши.

— Софа? — голос Даши в трубке дрожал от тревоги. — Ты не отвечала всю ночь, куда ты исчезла вчера, я приезжала к тебе домой. Ты дома?

— Да, — выдохнула я.

— Я еду к тебе.

— Не нужно…

Но она уже отключилась.

Даша ворвалась через двадцать минут, как ураган. Пакеты с едой и водой шлёпнулись на стол. Один взгляд на меня — и она всё поняла.

— Рассказывай.

Я вдохнула.

— Мне стало плохо после коктейля. Его дал Кирилл.

Даша застыла.

— Рогов?

Я кивнула.

— Улыбка на миллион, совесть на сдачу?

— Он.

— Я знала, что он мерзкий, но думала, просто стандартный офисный павлин.

— Видимо, павлин был ядовитый.

Даша выругалась.

Тихо, но очень выразительно.

— Я там месяц, Даш. Всего месяц. Я только устроилась. Только приехала после стажировки. Ты сама помогла мне попасть туда.

Даша сжала губы.

— И теперь помогу выбраться.

— Я не могу просто уволиться.

— Можешь.

— А деньги? Квартира? Новая работа? Я не могу снова начинать с нуля.

— Можешь. Просто это будет мерзко, тяжело и с желанием лечь лицом в подушку. Но можешь.

— Очень мотивирующе.

— Я не коуч. Я подруга. У меня правда без упаковки.

Я опустила голову на руки.

— Если я уйду, получится, что они победили.

— Нет. Получится, что ты не осталась там, где тебе опасно.

— А если они скажут, что я всё придумала?

— Скажут.

Я подняла голову.

— Ты могла бы соврать.

— Могла бы. Но ты бы всё равно поняла.

Она была права.

Я бы поняла.

Я уже слышала это в голове: «София была не в себе», «перепила», «не так поняла», «Рогов не мог», «у компании репутация».

Репутация.

Какое удобное слово.

Им можно прикрыть всё, что не помещается в совесть.

Даша достала ноутбук.

— Ладно. Сегодня мы не решаем всю жизнь. Сегодня ты пьёшь воду, ешь бульон и не умираешь. Завтра — резюме.

— Завтра?

— Да. Напишем: «Стрессоустойчива. Проверено токсичным коллективом».

— И «умею быстро бегать через парк».

— Отлично. Навык выживания в городской среде.

Я снова фыркнула.

Уже легче.

Не хорошо.

Но легче.

Телефон на столе завибрировал.

Рабочая почта.

Я открыла письмо раньше, чем Даша успела сказать «не надо».

«София Андреевна, в связи с недопустимым поведением на корпоративном мероприятии просим вас явиться завтра к 10:00 для дачи письменных объяснений…»

Дальше я не сразу смогла читать.

Недопустимое поведение.

Моё.

Не Кирилла.

Моё.

Даша взяла телефон, дочитала и положила его экраном вниз.

Очень аккуратно.

— Вот теперь, — сказала она, — увольняться надо красиво.

Я хотела ответить.

Но телефон снова завибрировал.

Незнакомый номер.

Мы замерли.

Звонок оборвался.

Через секунду пришло голосовое сообщение.

Я нажала.

Сначала шорох.

Потом голос.

Мягкий.

Знакомый.

До тошноты.

— Софочка, ну зачем ты всё усложняешь?

У меня похолодели пальцы.

Кирилл усмехнулся в записи.

— Приходи завтра. Подпишешь объяснительную, и забудем этот маленький вечерний спектакль. Ты же умная девочка. Сообщение закончилось.

В кухне стало тихо.

Даша побледнела.

Я смотрела на телефон.

На письмо.

На свои дрожащие руки.

А потом вдруг дрожь прошла.

Совсем.

Это было страшнее.

Я сохранила запись и переслала себе на почту. Пальцы двигались чётко.

— Если я не пойду, они оформят бумагу без меня.

Я пойду завтра.

Даша долго изучала моё лицо, потом коротко кивнула.

— Тогда я с тобой.

Когда она ушла, квартира снова стала слишком тихой. Сил больше не было. Ноги гудели, голова раскалывалась, а глаза жгло от усталости.

Я кое-как добралась до кровати, не включая свет. Одеяло показалось тяжёлым и чужим, но тело уже не держалось. Я свернулась калачиком, подтянув колени к груди, и закрыла глаза.

Запах Вельского всё ещё едва уловимо витал на коже. Его низкий голос эхом отозвался в голове: «Спи, девочка».

Страх. И что-то гораздо более опасное.

Я слишком устала, чтобы сопротивляться. Сон пришёл тяжёлый, вязкий, без сновидений.